Русское старообрядчество. В двух томах. Том 1-й и 2-й

Зеньковский С. А. Русское старообрядчество. В двух томах. — Москва: Институт ДИ-ДИК, Квадрига, 2009. С.688

Содержание

Предисловие к новому изданию

Сергей Зеньковский. Очерк жизни и творчества

Хронологический список работ С. Зеньковского

От издательства

Библиография и список сокращений

TOM I

Русские старообрядцы

Предисловие

I. КРИЗИС ТРЕТЬЕГО РИМА

II. НАЧАЛО НОВОЙ ПРОПОВЕДИ

III. БОГОЛЮБЦЫ У КОРМИЛА ЦЕРКВИ

IV. НИКОН

V. РАСКОЛ

VI. РОСТ СТАРООБРЯДЧЕСТВА И ДЕЛЕНИЕ НА ТОЛКИ

Заключение

ТОМ II

ПРЕДИСЛОВИЕ

I. ГЕОГРАФИЯ И СТАТИСТИКА РАСКОЛА

II. СТАРООБРЯДЦЫ И ВЛАСТЬ

III. СТАРООБРЯДЦЫ И РЕВОЛЮЦИОНЕРЫ

СТАТЬИ

ПРИЛОЖЕНИЕ. ИСТОРИЯ И СУДЬБЫ

OCR
Заключение
году, чтобы показать свое презрение к гонениям и свое духовное превосходство,
добровольно сжег себя на костре. Очень вероятно, что, говоря о пути, указанном
Лукианом, русско-французский "лесной старец" Вавила подразумевал именно этот
пример добровольного мучения и смерти во славу своих убеждений, который
хотя и был описан Лукианом-сатириком, но все же мог быть ввиду ошибочно
определенного авторства в глазах Вавилы примером самоотверженного
самосожжения, описанным св. Лукианом-мучеником. Так как нам до сих пор почти
совсем неизвестна биография и прошлое Вавилы, то настаивать на такой
догадке, конечно, невозможно, но она нам кажется наиболее вероятным
объяснением происхождения русского религиозного "новоизобретенного способа
самоубийственных смертей" путем огня.
Психология религиозного добровольного мученичества,
Märtyrer-Psychologie, как ее называют некоторые немецкие исследования, конечно, присуща
многим религиозным учениям, в том числе и христианству. Затворничество,
столпничество, ношение вериг и суровый пост тоже являлись проявлением
преувеличенного аскетизма, часто добровольного мученичества. У французских
альбигойских катаров был даже обряд религиозного самоубийства, так
называемая эндура. Обычно высшее посвящение давалось катарами—по-гречески:
чистыми, пуританами—только или избранным высшего эзотерического круга или
же мирянам перед их смертью. В случае же если посвященный перед смертью
мирянин выздоравливал, то, чтобы он не погубил каким-нибудь грехом свою
"чистую" душу, ему предлагалось покончить жизнь самоубийством. В случае же
отказа другие "чистые" приканчивали удушением не желающего спастись собрата
по вере. Во времена Реформации среди анабаптистов идея добровольного
мученичества также была особенно сильна среди меннонитов и гернгутеров, а в Ст. Гал-
лене, в Швейцарии, один восторженный анабаптист ради спасения своей души
даже упросил своего брата, чтобы тот убил его. Да и сожжения католической
инквизицией уже раскаявшихся еретиков, видимо, имели целью не только их
наказание за заблуждения, но и духовную помощь этим заблуждавшимся для более
верного спасения души и избавления от дальнейших искушений.
Не только мученичество, отрицание благодати в мире, священства и
таинств, но и предписание безбрачия, столь характерное для русского беспоповст-
ва, имело свое прошлое в предыдущей истории христианства и христианских и
полухристианских-полудуалистических ересей. Не только еретики-богомилы и
катары требовали полного воздержания от брака и половой жизни, но и "узкая
дорога христианства"—монашество—предписывала отказ от брака. Уже со
времени св. Антония, который сам был девственником и советовал девственность
своим ученикам, брак казался трудно совместимым с полным христианским
идеалом. В католической церкви и сейчас целибат строго требуется от всех
представителей клира. В Киево-Печерском монастыре безбрачие было
обязательным для монахов, но, видимо, оно проповедовалось и для желающих найти
спасение в миру. Уже в XI веке вслед за апостолом Павлом преподобный Моисей Уг-
рин напоминал, что "оженивийся печеться како угодити жене, а неженивийся како
угодити Богу" (1 Коринф. VII, 32—ЗЗ)3. Через четыре столетия после него Иосиф
Волоцкий не только писал, что "девство брака выше есть и много чеснейши", но
и предполагал, что брак даже не является единственной моральной возможнос-
3 Киево-Печерский патерик/ Переизд. Д. Чижевским. Мюнхен, 1983. С. 145.
351