Избранные труды. Том I. Семиотика истории. Семиотика культуры

Успенский Б. А. Избранные труды. Т.I. Семиотика истории. Семиотика культуры. Изд. 2-е. — Москва: Школа "Языки Русской Культуры", 1996. С.608. ISBN 5-88766-007-4

Настоящее (второе) издание «Избранных трудов» выходит в 3-х томах в исправленном и значительно расширенном виде. Некоторые статьи публикуются впервые. Почти все статьи были переработаны для данного издания. Первый том "Семиотика истории. Семиотика культуры" открывается общей статьей, посвященной восприятию времени, и в частности, восприятию истории как действенному фактору в историческом процессе. Эти общие положения иллюстрируются в последующих работах на конкретном материале русской истории. Таковы, например, статьи о самозванцах в России, о восприятии современниками Петра I, и цикл статей, посвященных концепции Москвы как третьего Рима. Автор показывает, что восприятие истории является культурно обусловленным и что оно (это восприятие) определяет исторический процесс. Другой цикл статей специально посвящен царской власти в России. Таковы статьи "Царь и Бог", "Царь и патриарх", "Царь и самозванец". Третий цикл статей данного тома посвящен дуализму в русской культуре. Таковы статьи "Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века)" и "Анти-поведение в культуре Древней Руси".

Содержание

Предисловие

Предисловие ко второму изданию

История и семиотика (Восприятие времени как семиотическая проблема)

Historia sub specie semioticae

Восприятие истории в Древней Руси и доктрина «Москва — третий Рим»

Отзвуки концепции «Москва — третий Рим» в идеологии Петра Первого (К проблеме средневековой традиции в культуре барокко) (в соавторстве Ю. М. Лотманом)

Царь и самозванец: самозванчество в России как культурно-исторический феномен

Царь и патриарх: харизма власти в России (Византийская модель и ее русское переосмысление)

Царь и Бог (Семиотические аспекты сакрализации монарха в России) (в соавторстве с В. М. Живовым)

Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века) (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Дуалистический характер русской средневековой культуры (на материале «Хожения за три моря» Афанасия Никитина)

Миф — имя — культура (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Анти-поведение в культуре Древней Руси

Раскол и культурный конфликт XVII века

Цитируемая литература

Принятые сокращения

Библиографическая справка

Именной указатель

Оглавление

OCR
мом может лишь домысливаться). Выражение «новый Иеруса­
лим» восходит к Апокалипсису (Откр. III, 12; XXI, 2) и в то
же время непосредственно ассоциируется с пасхальным песно­
пением («Светися, светися, новый Иеросалиме, слава бо Господ­
ня на тебе возсия. . . »); соответственно, это выражение имеет
сакральный смысл — оно объединяет апокалиптическую идею
Второго Пришествия с пасхальной идеей Воскресения, обновле­
ния; все это вписывается в космологическую картину мира и,
вместе с тем, вполне отвечает эсхатологическим ожиданиям, об­
условившим появление рассматриваемого нами текста. «Новый
Иерусалим» понимается в Апокалипсисе как «невеста Агнца»
(Откр. XXI, 9), которая противопоставляется Вавилонской блу­
днице: «новый Иерусалим» как святой град, олицетворяющий
верную церковь Христову, противопоставлен древнему Вавило­
ну как олицетворению церкви неверной; достойно внимания при
этом, что в новозаветном тексте языческий Рим может имено­
ваться Вавилоном (I Петр V, 13).
Таким образом, соотнесение Москвы с Иерусалимом имеет
очевидные сакральные корни: не случайно Максим Грек ре­
шительно протестует против наименования Москвы «Иеруса­
лимом» (Максим Грек, III, с. 155-164; Иванов, 1969, №226,
с. 1 5 4 - 1 5 5 ) .
Остается добавить, что тема Иерусалима — сквозная в «Из­
ложении пасхалии» (ср.: Тихонюк, 1986, с. 54-55). Это сочи­
нение начинается с рассуждения о том, что завершение косми­
ческого временного цикла (семи тысяч лет от сотворения ми­
ра) возвращает нас к начальному времени; поскольку речь идет
о праздновании христианской Пасхи — «Изложение пасхалии»
открывает пасхалию на новое тысячелетие, в которое ожидается
Второе П р и ш е с т в и е , — оно возвращает нас к началу христи­
анской традиции, к возникновению церкви Христовой как ис­
ходному моменту в истории человеческого спасения: «И якоже
бысть в первая лета, тако и в последняя. Я к о ж е Господь наш в
Евангелии рече: „И будут прьвии последний и последний пръвии"» [Мф. XIX, 30, XX, 16; Мк. X, 31; Л к . XIII, 30] (Тихонюк,
1986, с. 59; Р И Б , VI, №118, стлб. 797; Идея Р и м а . . . , с. 123);
31

32