Избранные труды. Том I. Семиотика истории. Семиотика культуры

Успенский Б. А. Избранные труды. Т.I. Семиотика истории. Семиотика культуры. Изд. 2-е. — Москва: Школа "Языки Русской Культуры", 1996. С.608. ISBN 5-88766-007-4

Настоящее (второе) издание «Избранных трудов» выходит в 3-х томах в исправленном и значительно расширенном виде. Некоторые статьи публикуются впервые. Почти все статьи были переработаны для данного издания. Первый том "Семиотика истории. Семиотика культуры" открывается общей статьей, посвященной восприятию времени, и в частности, восприятию истории как действенному фактору в историческом процессе. Эти общие положения иллюстрируются в последующих работах на конкретном материале русской истории. Таковы, например, статьи о самозванцах в России, о восприятии современниками Петра I, и цикл статей, посвященных концепции Москвы как третьего Рима. Автор показывает, что восприятие истории является культурно обусловленным и что оно (это восприятие) определяет исторический процесс. Другой цикл статей специально посвящен царской власти в России. Таковы статьи "Царь и Бог", "Царь и патриарх", "Царь и самозванец". Третий цикл статей данного тома посвящен дуализму в русской культуре. Таковы статьи "Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века)" и "Анти-поведение в культуре Древней Руси".

Содержание

Предисловие

Предисловие ко второму изданию

История и семиотика (Восприятие времени как семиотическая проблема)

Historia sub specie semioticae

Восприятие истории в Древней Руси и доктрина «Москва — третий Рим»

Отзвуки концепции «Москва — третий Рим» в идеологии Петра Первого (К проблеме средневековой традиции в культуре барокко) (в соавторстве Ю. М. Лотманом)

Царь и самозванец: самозванчество в России как культурно-исторический феномен

Царь и патриарх: харизма власти в России (Византийская модель и ее русское переосмысление)

Царь и Бог (Семиотические аспекты сакрализации монарха в России) (в соавторстве с В. М. Живовым)

Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века) (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Дуалистический характер русской средневековой культуры (на материале «Хожения за три моря» Афанасия Никитина)

Миф — имя — культура (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Анти-поведение в культуре Древней Руси

Раскол и культурный конфликт XVII века

Цитируемая литература

Принятые сокращения

Библиографическая справка

Именной указатель

Оглавление

OCR
(отразившаяся, в частности, в заговорах и т. п.) в значитель­
ной степени строилась на антитетическом противопоставлении
культуре церковной. Любопытен в этом смысле мотив переоде­
вания, раздвоения личности, столь характерный д л я бытового
поведения Петра. Не менее характерно, что действия Петра в
ряде случаев как бы оправдывают отношение к нему социума,
т. е. Петр как бы подчиняется тому, что о нем думают. Прежде
всего, его поступки отвечают эсхатологическим о ж и д а н и я м эпо­
хи. Пришествие Антихриста ожидалось в 1666 г., когда же оно не
исполнилось, стали считать 1666 г. не от рождения Христа, а от
его воскресения, т. е. стали ж д а т ь его в 1699 г. (1666 + 33 = 1699).
И всего за несколько дней до наступления этого года (25 августа
1698 г.; следует иметь в виду, что новый год начинался первого
сентября) явился Петр из первого своего заграничного путеше­
ствия, причем его прибытие было сразу же ознаменовано целым
рядом культурных нововведений (уже на следующий день нача­
лась насильственная с т р и ж к а бород; уничтожением бород было
ознаменовано и новолетие 1699 г.; тогда же началась и борьба
против национальной русской одежды и р я д других реформ того
же порядка). С этим естественно связывался слух о том, что на­
стоящего Петра за границей убили, причем слухи эти начались
е щ е д о в о з в р а щ е н и я Петра. Надо полагать, что легенде о
«подмененном царе» способствовал и карнавальный маскарад
Петра, который во время в о я ж а принял на себя роль урядника
Петра Михайлова. Еще более поразительно, что слухи о поку­
шении Петра на жизнь царевича Алексея более чем на десять
лет (как показал К. В. Чистов) опередили само событие и как
бы предвосхитили его (знаменательно, что на основании этих
слухов у ж е за шесть лет до казни царевича появляется первый
самозванный Лжеалексей!). Поступки Петра, тем самым, впол­
не вписывались в те образы, которые у ж е заранее существовали.
Но, безотносительно к внутренним мотивам поведения Петра
сам результат прочтения соответствующих текстов на языке со­
циума представляется вполне закономерным. Последствия этого
известны — это та неорганичность петровских реформ, которая
чувствуется и много позднее.