Избранные труды. Том I. Семиотика истории. Семиотика культуры

Успенский Б. А. Избранные труды. Т.I. Семиотика истории. Семиотика культуры. Изд. 2-е. — Москва: Школа "Языки Русской Культуры", 1996. С.608. ISBN 5-88766-007-4

Настоящее (второе) издание «Избранных трудов» выходит в 3-х томах в исправленном и значительно расширенном виде. Некоторые статьи публикуются впервые. Почти все статьи были переработаны для данного издания. Первый том "Семиотика истории. Семиотика культуры" открывается общей статьей, посвященной восприятию времени, и в частности, восприятию истории как действенному фактору в историческом процессе. Эти общие положения иллюстрируются в последующих работах на конкретном материале русской истории. Таковы, например, статьи о самозванцах в России, о восприятии современниками Петра I, и цикл статей, посвященных концепции Москвы как третьего Рима. Автор показывает, что восприятие истории является культурно обусловленным и что оно (это восприятие) определяет исторический процесс. Другой цикл статей специально посвящен царской власти в России. Таковы статьи "Царь и Бог", "Царь и патриарх", "Царь и самозванец". Третий цикл статей данного тома посвящен дуализму в русской культуре. Таковы статьи "Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века)" и "Анти-поведение в культуре Древней Руси".

Содержание

Предисловие

Предисловие ко второму изданию

История и семиотика (Восприятие времени как семиотическая проблема)

Historia sub specie semioticae

Восприятие истории в Древней Руси и доктрина «Москва — третий Рим»

Отзвуки концепции «Москва — третий Рим» в идеологии Петра Первого (К проблеме средневековой традиции в культуре барокко) (в соавторстве Ю. М. Лотманом)

Царь и самозванец: самозванчество в России как культурно-исторический феномен

Царь и патриарх: харизма власти в России (Византийская модель и ее русское переосмысление)

Царь и Бог (Семиотические аспекты сакрализации монарха в России) (в соавторстве с В. М. Живовым)

Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века) (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Дуалистический характер русской средневековой культуры (на материале «Хожения за три моря» Афанасия Никитина)

Миф — имя — культура (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Анти-поведение в культуре Древней Руси

Раскол и культурный конфликт XVII века

Цитируемая литература

Принятые сокращения

Библиографическая справка

Именной указатель

Оглавление

OCR
именование «Петр Первый» д о л ж н о было восприниматься как
неправомерное притязание на то, чтобы быть точкой отсчета,
н а ч а л о м —что было доступно, вообще говоря, лишь сфере са­
крального (или по крайней мере тому, что освящено традицией).
То, что Петр стал именовать себя «Великим», было в глазах
современников гораздо менее нескромным, чем то, что он стал
именовать себя «Первым».
Нет необходимости подробно останавливаться на таких из­
вестных фактах, как насильственное брадобритие и замена рус­
ского платья немецким. Укажем только, что брадобритие и не­
мецкое платье приобретали особый смысл в глазах современ­
ников ввиду того, что в соответствующем виде изображали на
иконах б е с о в . Тем самым, соответствующий образ отнюдь не
был чем-то новым д л я русского человека: он был ему именно
знаком, вписываясь в совершенно определенное иконографиче­
ское представление: по словам современников, Петр «нарядил
людей бесом». Брадобритие могло непосредственно связываться
с еретичеством: характерно, что патриарх Филарет соборне про­
клинал «псовидное безобразие», против него выступали и оба
патриарха петровского времени — Иоаким и Адриан, причем
последний прямо грозил брадобрийцам церковным отлучением.
Что касается противопоставления русского и западного платья,
то показательно, что еще в 1652 г. иностранцам, живущим в Рос­
сии, было запрещено под страхом наказания одеваться в рус­
ское платье; на этом специально настаивал патриарх (Никон).
С другой стороны, следует иметь в виду, что немецкое платье
в допетровской Руси было п о т е ш н ы м (маскарадным). Так,
немецкое платье могли носить в это время царевичи и их окру­
жение. Напротив, в петровское время свадьбы шутов Шанского
и Кокошкина празднуются в русском платье, принявшем теперь
характер маскарадного (точно так же позднее в XVIII в. гимна­
зистов и студентов наказывали, переряжая их в крестьянскую,
т. е. русскую национальную, одежду). Можно сказать, таким
образом, что сама оппозиция русского и западного платья со­
храняется — но знаки при этом меняются на противоположные.
7

Приведенные ф а к т ы можно было бы значительно умножить,