Избранные труды. Том I. Семиотика истории. Семиотика культуры

Успенский Б. А. Избранные труды. Т.I. Семиотика истории. Семиотика культуры. Изд. 2-е. — Москва: Школа "Языки Русской Культуры", 1996. С.608. ISBN 5-88766-007-4

Настоящее (второе) издание «Избранных трудов» выходит в 3-х томах в исправленном и значительно расширенном виде. Некоторые статьи публикуются впервые. Почти все статьи были переработаны для данного издания. Первый том "Семиотика истории. Семиотика культуры" открывается общей статьей, посвященной восприятию времени, и в частности, восприятию истории как действенному фактору в историческом процессе. Эти общие положения иллюстрируются в последующих работах на конкретном материале русской истории. Таковы, например, статьи о самозванцах в России, о восприятии современниками Петра I, и цикл статей, посвященных концепции Москвы как третьего Рима. Автор показывает, что восприятие истории является культурно обусловленным и что оно (это восприятие) определяет исторический процесс. Другой цикл статей специально посвящен царской власти в России. Таковы статьи "Царь и Бог", "Царь и патриарх", "Царь и самозванец". Третий цикл статей данного тома посвящен дуализму в русской культуре. Таковы статьи "Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века)" и "Анти-поведение в культуре Древней Руси".

Содержание

Предисловие

Предисловие ко второму изданию

История и семиотика (Восприятие времени как семиотическая проблема)

Historia sub specie semioticae

Восприятие истории в Древней Руси и доктрина «Москва — третий Рим»

Отзвуки концепции «Москва — третий Рим» в идеологии Петра Первого (К проблеме средневековой традиции в культуре барокко) (в соавторстве Ю. М. Лотманом)

Царь и самозванец: самозванчество в России как культурно-исторический феномен

Царь и патриарх: харизма власти в России (Византийская модель и ее русское переосмысление)

Царь и Бог (Семиотические аспекты сакрализации монарха в России) (в соавторстве с В. М. Живовым)

Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века) (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Дуалистический характер русской средневековой культуры (на материале «Хожения за три моря» Афанасия Никитина)

Миф — имя — культура (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Анти-поведение в культуре Древней Руси

Раскол и культурный конфликт XVII века

Цитируемая литература

Принятые сокращения

Библиографическая справка

Именной указатель

Оглавление

OCR
нимать их как нечто аналогичное черной мессе, т. е. как обряд,
имеющий отрицательную — сатанинскую — силу (ср. свидетель­
ство кн. И. И. Хованского: «имали меня в Преображенское и на
генеральном дворе Микита Зотов ставил меня в митрополиты, и
дали мне д л я отречения столбец, и по тому письму я отрицался,
а во отречении спрашивали вместо „веруешь-ли", „пьешь-ли", и
тем своим отречением я себя и пуще бороды погубил, что не
спорил, и лучше мне было мучения венец принять, нежели бы­
ло такое отречение чинить»).
Представлению о том, что царь объявил себя духовным или
д а ж е священным лицом, в большой степени д о л ж н о было спо­
собствовать и то обстоятельство, что Петр повелел себя име­
новать б е з о т ч е с т в а : ведь так именовались духовные лица
или же святые. Еще большее впечатление должно было про­
извести наименование себя п е р в ы м , что, несомненно, долж­
но было казаться претензией на святость. Д л я допетровской
культуры характерно вообще мифологическое отождествление
тех или иных лиц и объектов с соответствующими лицами и
объектами, находящимися в иерархически первичной ипоста­
си, которые и являются в этом смысле «первыми» — онто­
логически исходными. Так, например, Константинополь и Мо­
сква отождествлялись с Римом и назывались соответственно
в т о р ы м и т р е т ь и м Римом, Ивана III называли в т о р ы м
Константином и т. д. и т. п. Речь идет при этом именно об ото­
ждествлении, которое как бы вскрывает подлинную онтологи­
ческую сущность того, кто именуется таким образом. (Показа­
тельно, что в определенных случаях человека могли именовать
непосредственно по его тезоименитому святому. Так, митропо­
лит Паисий Лигарид, обращаясь к царю Алексею Михайлови­
чу, может называть его: «Алексее, человече Б о ж и й » , т. "е. он
как бы видит в Алексее Михайловиче проявление сущности его
патрона — преподобного Алексия, человека Б о ж и я , в честь ко­
торого был окрещен царь; в этом же смысле, например, павликиане в свое время называли себя по имени апостола Павла, и
его учеников, и сподвижников — признавая себя за воплоще­
ние этих лиц.) Естественно, что при такой системе взглядов на-