Избранные труды. Том I. Семиотика истории. Семиотика культуры

Успенский Б. А. Избранные труды. Т.I. Семиотика истории. Семиотика культуры. Изд. 2-е. — Москва: Школа "Языки Русской Культуры", 1996. С.608. ISBN 5-88766-007-4

Настоящее (второе) издание «Избранных трудов» выходит в 3-х томах в исправленном и значительно расширенном виде. Некоторые статьи публикуются впервые. Почти все статьи были переработаны для данного издания. Первый том "Семиотика истории. Семиотика культуры" открывается общей статьей, посвященной восприятию времени, и в частности, восприятию истории как действенному фактору в историческом процессе. Эти общие положения иллюстрируются в последующих работах на конкретном материале русской истории. Таковы, например, статьи о самозванцах в России, о восприятии современниками Петра I, и цикл статей, посвященных концепции Москвы как третьего Рима. Автор показывает, что восприятие истории является культурно обусловленным и что оно (это восприятие) определяет исторический процесс. Другой цикл статей специально посвящен царской власти в России. Таковы статьи "Царь и Бог", "Царь и патриарх", "Царь и самозванец". Третий цикл статей данного тома посвящен дуализму в русской культуре. Таковы статьи "Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века)" и "Анти-поведение в культуре Древней Руси".

Содержание

Предисловие

Предисловие ко второму изданию

История и семиотика (Восприятие времени как семиотическая проблема)

Historia sub specie semioticae

Восприятие истории в Древней Руси и доктрина «Москва — третий Рим»

Отзвуки концепции «Москва — третий Рим» в идеологии Петра Первого (К проблеме средневековой традиции в культуре барокко) (в соавторстве Ю. М. Лотманом)

Царь и самозванец: самозванчество в России как культурно-исторический феномен

Царь и патриарх: харизма власти в России (Византийская модель и ее русское переосмысление)

Царь и Бог (Семиотические аспекты сакрализации монарха в России) (в соавторстве с В. М. Живовым)

Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века) (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Дуалистический характер русской средневековой культуры (на материале «Хожения за три моря» Афанасия Никитина)

Миф — имя — культура (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Анти-поведение в культуре Древней Руси

Раскол и культурный конфликт XVII века

Цитируемая литература

Принятые сокращения

Библиографическая справка

Именной указатель

Оглавление

OCR
тот же сон, варьирующийся лишь в деталях. Это разительно противо­
речит обычному — по крайней мере для европейского мышления —
представлению об индивидуальности сна, сформулированному еще Ге­
раклитом (см.: Плутарх. О суеверии, 5) и, вслед за ним, Кантом, кото­
рый неоднократно цитирует соответствующее высказывание Геракли­
та (в «Грезах духовидца», I, 3 и в «Антропологии», § 37 — Кант, II,
с. 342; Кант, VII, с. 190), ошибочно приписывая его Аристотелю. Ср.
различение индивидуальных снов («individual dreams») и культурно
обусловленных снов («culture pattern dreams»), прослеживаемое Лин­
кольном (1935, с. 22 и сл., 44-45, 54-65) на широком типологическом
материале.
Объяснение этого феномена не входит в задачи настоящей работы,
и мы ограничимся замечанием, что оно — это объяснение — может
затрагивать, вообще говоря, как план содержания, так и план выраже­
ния: в одном случае речь идет о том, ч т о видят (или принято видеть)
во сне, в другом — о том, к а к об этом рассказывают (или принято
рассказывать). Так, мы можем предположить, что сновидения подчи­
няются стереотипам мифологических представлений, отражая так или
иначе усвоенные мотивы и образы. Не исключено, вместе с тем, что
стереотипные образы возникают не столько в самих снах, сколько в
процессе их осмысления и семиотического оформления: иначе говоря,
интерпретация и соответствующая унификация может осуществлять­
ся в процессе перевода образов сновидения в текст, повествующий об
этом сновидении. В последнем случае содержание увиденного опреде­
ляется принятыми способами выражения, семиотического оформле­
ния; мифология предстает при этом как «язык» — в широком семи­
отическом смысле, — позволяющий оформлять образы сновидения,
придавая им коммуникативную функцию.
2 5

Заслуживает специального внимания возможная связь сновиде­
ний и сказок, мифологическая природа которых совершенно несомнен­
на: как кажется, сказка с ее фантастическим сюжетом, свободными
перевоплощениями, нелогичностью и пространственно-временной не­
определенностью может уподобляться сновидению — и наоборот (ср.
в этой связи: Лейен, 1958, с. 63-74). Не случайно, может быть, сказ­
ки принято рассказывать перед сном: в самом деле, сказки повеству­
ют о иной, мифической действительности, как бы подготавливая тем
самым к переходу в эту действительность; ср. риторический вопрос
Канта: «Почему рассказы о духах поздней ночью охотно восприни­
маются, однако утром, после сна, они кажутся каждому пошлыми и
лишенными интереса?» («Антропология», § 32 — Кант, VII, с. 181). В
других случаях сказки могут рассказываться ночью, т. е. вместо сна,
ср. отмечаемый у самых разных народов запрет рассказывать сказ-