Избранные труды. Том I. Семиотика истории. Семиотика культуры

Успенский Б. А. Избранные труды. Т.I. Семиотика истории. Семиотика культуры. Изд. 2-е. — Москва: Школа "Языки Русской Культуры", 1996. С.608. ISBN 5-88766-007-4

Настоящее (второе) издание «Избранных трудов» выходит в 3-х томах в исправленном и значительно расширенном виде. Некоторые статьи публикуются впервые. Почти все статьи были переработаны для данного издания. Первый том "Семиотика истории. Семиотика культуры" открывается общей статьей, посвященной восприятию времени, и в частности, восприятию истории как действенному фактору в историческом процессе. Эти общие положения иллюстрируются в последующих работах на конкретном материале русской истории. Таковы, например, статьи о самозванцах в России, о восприятии современниками Петра I, и цикл статей, посвященных концепции Москвы как третьего Рима. Автор показывает, что восприятие истории является культурно обусловленным и что оно (это восприятие) определяет исторический процесс. Другой цикл статей специально посвящен царской власти в России. Таковы статьи "Царь и Бог", "Царь и патриарх", "Царь и самозванец". Третий цикл статей данного тома посвящен дуализму в русской культуре. Таковы статьи "Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века)" и "Анти-поведение в культуре Древней Руси".

Содержание

Предисловие

Предисловие ко второму изданию

История и семиотика (Восприятие времени как семиотическая проблема)

Historia sub specie semioticae

Восприятие истории в Древней Руси и доктрина «Москва — третий Рим»

Отзвуки концепции «Москва — третий Рим» в идеологии Петра Первого (К проблеме средневековой традиции в культуре барокко) (в соавторстве Ю. М. Лотманом)

Царь и самозванец: самозванчество в России как культурно-исторический феномен

Царь и патриарх: харизма власти в России (Византийская модель и ее русское переосмысление)

Царь и Бог (Семиотические аспекты сакрализации монарха в России) (в соавторстве с В. М. Живовым)

Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века) (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Дуалистический характер русской средневековой культуры (на материале «Хожения за три моря» Афанасия Никитина)

Миф — имя — культура (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Анти-поведение в культуре Древней Руси

Раскол и культурный конфликт XVII века

Цитируемая литература

Принятые сокращения

Библиографическая справка

Именной указатель

Оглавление

OCR
4 1

Существенно в этом плане, что подобно московским книжни­
кам, Иван Вишенский может противопоставлять церковнославянский
язык не только латинскому, но также и греческому: «Тако да знаете,
як словенский язык пред Богом честньйший ест и от еллинскаго и латинскаго», — заявляет он в своей «Книжке» (Иван Вишенский, 1955,
с. 24).
Мнение о том, что церковнославянский язык святее греческого,
восходит к известному сказанию «О писменех» черноризца Храбра;
аргументация Храбра сводится к тому, что греческий язык был создан
язычниками, а церковнославянский — святыми апостолами (Кирил­
лом и Мефодием). К этому аргументу нередко апеллируют русские
авторы; так, уже Епифаний Премудрый в Житии Стефана Пермско­
го утверждает вслед за Храбром: «Русская грамота честньйши есть
Еллинсюь: свять бо мужь сътворилъ ю есть, Кирила реку филосо­
фа; а Греческую алфавиту Елиш некрещени, погани суще, составливали суть» (Кушелев-Безбородко, IV, с. 153). Это мнение получает
особое значение после Флорентийской унии (1439 г.) и последующего
падения Константинополя (1453 г.), когда русские начинают считать,
что греки повреждены в вере; при этом крушение Византийской им­
перии воспринимается именно как наказание за измену православию
(см.: Успенский, Восприятие истории. . . — наст, изд., с. 100-102). В
оригинальном русском сочинении, известном под названием «Сказа­
ние о славянской письменности», которое вошло в состав Толковой
Палеи 1494 г., русская грамота, наряду с русской верой, признается
богооткровенной и независимой от греческого посредства: «еже вьдомо всьмъ людемъ буди, яко русюй языкъ ни откуду прия вьры святыя
сея; и грамота руская шюмъже явленна, но токмо самим Богомъ Вседеръжителемъ, Отцемъ и Сыномъ и Святымъ Духомъ. Володимеру
Духъ Святый вдохнулъ вьру приняти, а крещеше от г р е к ъ . . . , а гра­
мота руская явленна Богомъ и дана въ Корсунь русину, от негоже
научися Костянтинъ Философъ, оттуду же сложив и написавъ кни­
ги руским языкомъ... Той же мужъ живяше благовьрно, постомъ,
молитвами въ чистой вьры, единъ от руского языка явися прежде
хрктияны, невьдом же никимъ отинюд [т. е. откуда] есть» (Мареш,
1963, с. 174-175). То, что церковнославянские книги переведены свя­
тыми, является для Зиновия Отенского аргументом против исправле­
ний Символа веры, предложенных Максимом Греком (Зиновий Отенский, 1863, с. 961-967).
Отголоски сочинения Храбра мы нередко встречаем у старообряд­
ческих авторов — в частности, у инока Савватия или у протопопа Ав­
вакума в их обращениях к царю Алексею Михайловичу (Успенский,
1987, с. 233-324); ср. также цитированные выше вирши XVII в., при­
писываемые Ивану Наседке.
Формы 2-го и 3-го лица единственного числа совпадают в па4 2