Избранные труды. Том I. Семиотика истории. Семиотика культуры

Успенский Б. А. Избранные труды. Т.I. Семиотика истории. Семиотика культуры. Изд. 2-е. — Москва: Школа "Языки Русской Культуры", 1996. С.608. ISBN 5-88766-007-4

Настоящее (второе) издание «Избранных трудов» выходит в 3-х томах в исправленном и значительно расширенном виде. Некоторые статьи публикуются впервые. Почти все статьи были переработаны для данного издания. Первый том "Семиотика истории. Семиотика культуры" открывается общей статьей, посвященной восприятию времени, и в частности, восприятию истории как действенному фактору в историческом процессе. Эти общие положения иллюстрируются в последующих работах на конкретном материале русской истории. Таковы, например, статьи о самозванцах в России, о восприятии современниками Петра I, и цикл статей, посвященных концепции Москвы как третьего Рима. Автор показывает, что восприятие истории является культурно обусловленным и что оно (это восприятие) определяет исторический процесс. Другой цикл статей специально посвящен царской власти в России. Таковы статьи "Царь и Бог", "Царь и патриарх", "Царь и самозванец". Третий цикл статей данного тома посвящен дуализму в русской культуре. Таковы статьи "Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века)" и "Анти-поведение в культуре Древней Руси".

Содержание

Предисловие

Предисловие ко второму изданию

История и семиотика (Восприятие времени как семиотическая проблема)

Historia sub specie semioticae

Восприятие истории в Древней Руси и доктрина «Москва — третий Рим»

Отзвуки концепции «Москва — третий Рим» в идеологии Петра Первого (К проблеме средневековой традиции в культуре барокко) (в соавторстве Ю. М. Лотманом)

Царь и самозванец: самозванчество в России как культурно-исторический феномен

Царь и патриарх: харизма власти в России (Византийская модель и ее русское переосмысление)

Царь и Бог (Семиотические аспекты сакрализации монарха в России) (в соавторстве с В. М. Живовым)

Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века) (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Дуалистический характер русской средневековой культуры (на материале «Хожения за три моря» Афанасия Никитина)

Миф — имя — культура (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Анти-поведение в культуре Древней Руси

Раскол и культурный конфликт XVII века

Цитируемая литература

Принятые сокращения

Библиографическая справка

Именной указатель

Оглавление

OCR
и прочая, власти его кесаревой не знали». Аналогичным обра­
зом рассматриваются другие примеры такого рода, после чего
делается вывод, что так же ведут себя и другие «повсемственные глаголы», т. е. обобщающие наименования: «Суть и прочия
повсемственныя глаголы, н о г л а г о л ы т о ч и ю , а не с а м а я
и с т и н н а , и повсемственное имя за часть вземлется т р о п и ц е
(лат. tropice)» (ГИМ, Увар. 1728/378/588, л. 2об.-3; Ж и в о в , в
печати).
Таким образом, носители югозападнорусской образованно­
сти отделяют слово от его содержания, что и обусловливает
возможность употребления слова в переносном смысле («тропи­
ческим разумом»). Так, д л я Стефана Яворского евангельский
текст не есть истина («глаголы точию, а не самая истинна»);
истиной считается содержание этого текста. Поэтому текст ока­
зывается открытым д л я разных интерпретаций, а истина уста­
навливается через правильную интерпретацию (это определяет
значение филологической экзегезы д л я послеренессансного ми­
ровоззрения).
Напротив, д л я носителей великорусской традиции Еванге­
лие и вообще Св. Писание, будучи богооткровенным текстом,
есть истина сама по себе, которая принципиально не зависит
от воспринимающего субъекта. Сакральная форма и сакральное
содержание по самому своему существу не могут быть расчле­
нены, одно предполагает другое. С этой точки зрения истина
связывается не с правильной интерпретацией, а с правильным
воспроизведением текста.
Итак, с усвоением западной барочной культуры в России по­
является возможность двоякого прочтения одного и того же
текста, и то, что д л я одних представляет собой условную фигу­
ру речи, другими может пониматься буквально. Этот конфликт
усугубляется со временем, становясь особенно очевидным с пе­
тровской эпохи. Когда, например, Феофан Прокопович встре­
чает Петра, неожиданно явившегося к нему во время ночной
попойки, словами тропаря: «Се жених грядет во полунощи» (Го­
ликов, 1807, с. 422-423; Нартов, 1891, с. 73), то д л я одних это
слышится как метафорический образ, а д л я других является бо-