Избранные труды. Том I. Семиотика истории. Семиотика культуры

Успенский Б. А. Избранные труды. Т.I. Семиотика истории. Семиотика культуры. Изд. 2-е. — Москва: Школа "Языки Русской Культуры", 1996. С.608. ISBN 5-88766-007-4

Настоящее (второе) издание «Избранных трудов» выходит в 3-х томах в исправленном и значительно расширенном виде. Некоторые статьи публикуются впервые. Почти все статьи были переработаны для данного издания. Первый том "Семиотика истории. Семиотика культуры" открывается общей статьей, посвященной восприятию времени, и в частности, восприятию истории как действенному фактору в историческом процессе. Эти общие положения иллюстрируются в последующих работах на конкретном материале русской истории. Таковы, например, статьи о самозванцах в России, о восприятии современниками Петра I, и цикл статей, посвященных концепции Москвы как третьего Рима. Автор показывает, что восприятие истории является культурно обусловленным и что оно (это восприятие) определяет исторический процесс. Другой цикл статей специально посвящен царской власти в России. Таковы статьи "Царь и Бог", "Царь и патриарх", "Царь и самозванец". Третий цикл статей данного тома посвящен дуализму в русской культуре. Таковы статьи "Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века)" и "Анти-поведение в культуре Древней Руси".

Содержание

Предисловие

Предисловие ко второму изданию

История и семиотика (Восприятие времени как семиотическая проблема)

Historia sub specie semioticae

Восприятие истории в Древней Руси и доктрина «Москва — третий Рим»

Отзвуки концепции «Москва — третий Рим» в идеологии Петра Первого (К проблеме средневековой традиции в культуре барокко) (в соавторстве Ю. М. Лотманом)

Царь и самозванец: самозванчество в России как культурно-исторический феномен

Царь и патриарх: харизма власти в России (Византийская модель и ее русское переосмысление)

Царь и Бог (Семиотические аспекты сакрализации монарха в России) (в соавторстве с В. М. Живовым)

Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века) (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Дуалистический характер русской средневековой культуры (на материале «Хожения за три моря» Афанасия Никитина)

Миф — имя — культура (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Анти-поведение в культуре Древней Руси

Раскол и культурный конфликт XVII века

Цитируемая литература

Принятые сокращения

Библиографическая справка

Именной указатель

Оглавление

OCR
В принципе слова книжного я з ы к а функционируют в этих усло­
виях так, как в обычном случае функционируют только имена
собственные. В самом деле, именно собственные имена характе­
ризуются непосредственной и однозначной связью обозначения
и обозначаемого: изменение в форме имени связывается обыч­
но с другим денотатом (содержанием), т. е. измененная ф о р м а
естественно понимается как д р у г о е имя (ср. Якобсон и Х а л л е ,
1962, с. 464-467; ср. Якобсон, 1 9 7 2 ) .
17

* * *
Церковнославянский я з ы к понимался на Руси не просто как
одна из возможных систем передачи информации, но прежде
всего как система символического представления православного
вероисповедания, т. е. как и к о н а п р а в о с л а в и я . Восприятие
такого рода находило теологическую мотивировку в специаль­
ной теории я з ы к а , которая была разработана в православной
церкви еще на греческой почве и получила в дальнейшем ши­
рокое распространение на Р у с и . Согласно этому учению, ду­
ша (ф^хт)), слово (Xd-foc,) и ум (vouc.) составляют неразделимое
единство, которое рассматривается как одно из манифестаций
Троицы. Слово имеет д в а рождения: сначала оно непостижи­
мым образом рождается в д у ш е , затем оно рождается в теле,
т. е. получает материальное воплощение через человеческое те­
ло — подобно тому, как Бог-Сын был рожден сначала непости­
жимым образом от Бога-Отца, а затем получил материальное
воплощение через человеческое тело Девы Марии (Матьесен,
1972, с. 28-29). Тем самым, правильная вера определяет пра­
вильный способ в ы р а ж е н и я .
18

19

Такой подход определяет отрицательное отношение к другим
языкам постольку, поскольку они ассоциируются с каким-либо
иным вероисповеданием. В частности латынь воспринимается
как символ католической веры (своего рода икона католиче­
ства), татарский я з ы к ассоциируется с мусульманством и т. п.
Соответственно, татарский и л а т ы н ь воспринимались на Ру­
си как заведомо нечистые я з ы к и , принципиально оскверняю­
щие говорящего. Когда в середине XVII в. в Москву прибыл ан-