Избранные труды. Том I. Семиотика истории. Семиотика культуры

Успенский Б. А. Избранные труды. Т.I. Семиотика истории. Семиотика культуры. Изд. 2-е. — Москва: Школа "Языки Русской Культуры", 1996. С.608. ISBN 5-88766-007-4

Настоящее (второе) издание «Избранных трудов» выходит в 3-х томах в исправленном и значительно расширенном виде. Некоторые статьи публикуются впервые. Почти все статьи были переработаны для данного издания. Первый том "Семиотика истории. Семиотика культуры" открывается общей статьей, посвященной восприятию времени, и в частности, восприятию истории как действенному фактору в историческом процессе. Эти общие положения иллюстрируются в последующих работах на конкретном материале русской истории. Таковы, например, статьи о самозванцах в России, о восприятии современниками Петра I, и цикл статей, посвященных концепции Москвы как третьего Рима. Автор показывает, что восприятие истории является культурно обусловленным и что оно (это восприятие) определяет исторический процесс. Другой цикл статей специально посвящен царской власти в России. Таковы статьи "Царь и Бог", "Царь и патриарх", "Царь и самозванец". Третий цикл статей данного тома посвящен дуализму в русской культуре. Таковы статьи "Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века)" и "Анти-поведение в культуре Древней Руси".

Содержание

Предисловие

Предисловие ко второму изданию

История и семиотика (Восприятие времени как семиотическая проблема)

Historia sub specie semioticae

Восприятие истории в Древней Руси и доктрина «Москва — третий Рим»

Отзвуки концепции «Москва — третий Рим» в идеологии Петра Первого (К проблеме средневековой традиции в культуре барокко) (в соавторстве Ю. М. Лотманом)

Царь и самозванец: самозванчество в России как культурно-исторический феномен

Царь и патриарх: харизма власти в России (Византийская модель и ее русское переосмысление)

Царь и Бог (Семиотические аспекты сакрализации монарха в России) (в соавторстве с В. М. Живовым)

Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века) (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Дуалистический характер русской средневековой культуры (на материале «Хожения за три моря» Афанасия Никитина)

Миф — имя — культура (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Анти-поведение в культуре Древней Руси

Раскол и культурный конфликт XVII века

Цитируемая литература

Принятые сокращения

Библиографическая справка

Именной указатель

Оглавление

OCR
вам агиографа, «хождаше по граду во единой раздранной вет­
хой ризь, и тое с плеча спустя, и во единыхъ сапозьхъ раздранныхъ ветхихъ и не в подошвенныхъ и почасту ходя по вся нощи
ко святымъ бож1мъ церквамъ, и моляшеся господеви иного же
ничтоже имьаше у себе, токмо три кочерги в львой руць сво­
ей н о щ а ш е . . . и внегдаже убо кочерги святаго простерты гла­
вами впрямь, тогда изобил1е вел1е того л ъ т а бываетъ хльбу и
всяким инымъ земнымъ плодом пространство вел1е являюще, а
егда кочерги его бываютъ непростерты главами вверх, и тогда
хльбная скудость является i инымъ всякимъ земнымъ плодомъ
непространство и скудость вел1а бываетъ» ( Ж и т и е Прокопия
Устюжского, с. 57-58). Примечательно, что Прокопий носит ко­
черги в л е в о й руке и приходит к церкви н о ч ь ю ; особенно
же знаменательным представляется то обстоятельство, что три
кочерги в руке Прокопия Устюжского явно коррелируют с тре­
мя свещами («трикирием») в руке архиерея при архиерейском
богослужении (ср. в этой связи соотнесение в пословицах «Богу
свечи» и «черту кочерги»). Поведение Прокопия Устюжского,
тем самым, предельно приближается к пародированию церков­
ной службы и не является таковым только в силу того обстоя­
тельства, что само понятие пародии в принципе неприложимо к
характеристике юродивых. Мы видим, что образ действия юро­
дивого в н е ш н е может быть неотличим от магического (кол­
довского) поведения; не случайно юродивых нередко принима­
ли з а колдунов, и только впоследствии стали считать их свя­
тыми (см., например, Ж и т и е Василия Блаженного; подобным
же образом и Ж а н н а д'Арк в глазах духовенства вела себя как
ведьма).
Поведение юродивого насквозь проникнуто дидактическим
содержанием и связано прежде всего с отрицанием грешного ми­
ра — мира, где нарушен порядок. Отсюда именно оправданным
оказывается анти-поведение — обратное, перевернутое поведе­
ние одновременно приобщает к потустороннему миру и обличает
неправду этого мира (как это характерно и д л я гностиков, тра­
дицию которых, возможно, продолжают юродивые, ср. о гности­
ках: Смит, 1970, с. 295-299); совершенно так ж е в распростра-