Избранные труды. Том I. Семиотика истории. Семиотика культуры

Успенский Б. А. Избранные труды. Т.I. Семиотика истории. Семиотика культуры. Изд. 2-е. — Москва: Школа "Языки Русской Культуры", 1996. С.608. ISBN 5-88766-007-4

Настоящее (второе) издание «Избранных трудов» выходит в 3-х томах в исправленном и значительно расширенном виде. Некоторые статьи публикуются впервые. Почти все статьи были переработаны для данного издания. Первый том "Семиотика истории. Семиотика культуры" открывается общей статьей, посвященной восприятию времени, и в частности, восприятию истории как действенному фактору в историческом процессе. Эти общие положения иллюстрируются в последующих работах на конкретном материале русской истории. Таковы, например, статьи о самозванцах в России, о восприятии современниками Петра I, и цикл статей, посвященных концепции Москвы как третьего Рима. Автор показывает, что восприятие истории является культурно обусловленным и что оно (это восприятие) определяет исторический процесс. Другой цикл статей специально посвящен царской власти в России. Таковы статьи "Царь и Бог", "Царь и патриарх", "Царь и самозванец". Третий цикл статей данного тома посвящен дуализму в русской культуре. Таковы статьи "Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века)" и "Анти-поведение в культуре Древней Руси".

Содержание

Предисловие

Предисловие ко второму изданию

История и семиотика (Восприятие времени как семиотическая проблема)

Historia sub specie semioticae

Восприятие истории в Древней Руси и доктрина «Москва — третий Рим»

Отзвуки концепции «Москва — третий Рим» в идеологии Петра Первого (К проблеме средневековой традиции в культуре барокко) (в соавторстве Ю. М. Лотманом)

Царь и самозванец: самозванчество в России как культурно-исторический феномен

Царь и патриарх: харизма власти в России (Византийская модель и ее русское переосмысление)

Царь и Бог (Семиотические аспекты сакрализации монарха в России) (в соавторстве с В. М. Живовым)

Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века) (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Дуалистический характер русской средневековой культуры (на материале «Хожения за три моря» Афанасия Никитина)

Миф — имя — культура (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Анти-поведение в культуре Древней Руси

Раскол и культурный конфликт XVII века

Цитируемая литература

Принятые сокращения

Библиографическая справка

Именной указатель

Оглавление

OCR
лиз языка Гомера в этом аспекте в кн.: Альтман, 1936. Вместе с тем,
другой вариант той же тенденции проявляется в характерном для ры­
царских эпических текстов присвоении собственных имен мечам: меч
Роланда — Дюрандаль, меч Зигфрида — Бальмунг.
9

Имеются в виду специальные лексические формы, которые упо­
требляют взрослые при разговоре с детьми.
1 0

1 1

Ср.: Живов и Успенский, 1973 (наст, изд., т. III).

Чрезвычайно ярко представление о зависимости поведения че­
ловека от locus'a выражено в одной из раннесредневековых армянских
легенд, дошедших до нас в тексте «Истории Армении» Павстоса Бюзанда. В ней рассказывается эпизод, относящийся к IV в., когда Ар­
мения была поделена между Византией и Сасанидской Персией. По­
скольку в восточной (персидской) Армении династия армянских царей
Аршакидов еще некоторое время продолжала существовать, находясь
в вассальной зависимости от персидских царей, и, одновременно, про­
должая бороться за восстановление независимости страны, легенда
чрезвычайно оригинально, оставаясь в рамках мифологических пред­
ставлений, раскрыла возможности двойного поведения человека, как
результата перехода его из одного locus'a в другой. Персидский царь
Шапух, желая узнать тайные намерения своего вассала, армянского
царя Аршака, приказал засыпать половину своего шатра армянской
землей, а другую — персидской. Пригласив Аршака в шатер, он взял
его за руку и стал прогуливаться с ним из угла в угол: «И когда они,
прохаживаясь по шатру, ступили на персидскую землю, то он сказал:
„Царь армянский Аршак, ты зачем стал мне врагом; я же тебя как сы­
на любил, хотел дочь свою выдать за тебя замуж и сделать тебя своим
сыном, а ты ожесточился против меня, сам от себя, против моей воли,
сделался мне врагом...". Царь Аршак сказал: „Согрешил я и виновен
перед тобою, ибо, хотя я настиг и одержал победу над твоими врага­
ми, перебил их и ожидал от тебя награды жизни, но враги мои ввели
меня в заблуждение, запугали тобою и заставили бежать. И клятва,
которой я клялся тебе, привела меня к тебе, и вот я перед тобою. И я
твой слуга, в руках у тебя, как хочешь, так и поступай со мной; если
хочешь, убей меня, ибо я, твой слуга, весьма виновен перед тобою и
заслужил смерти". А царь Шапух, снова взяв его за руку и прикиды­
ваясь наивным, прогуливался с ним и повел его в ту сторону, где на
полу насыпана была армянская земля. Когда же Аршак подошел к
этому месту и ступил на армянскую землю, то, крайне возмутившись
и возгордившись, переменил тон и, заговорив, сказал: „Прочь от ме­
ня, злодей — слуга, что господином стал над своими господами. Я не
прощу тебе и сыновьям твоим и отомщу за предков своих"». Это изме­
нение в поведении Аршака повторяется в тексте многократно, по мере
того как он ступает то на армянскую, то на персидскую землю. «Так с