Избранные труды. Том I. Семиотика истории. Семиотика культуры

Успенский Б. А. Избранные труды. Т.I. Семиотика истории. Семиотика культуры. Изд. 2-е. — Москва: Школа "Языки Русской Культуры", 1996. С.608. ISBN 5-88766-007-4

Настоящее (второе) издание «Избранных трудов» выходит в 3-х томах в исправленном и значительно расширенном виде. Некоторые статьи публикуются впервые. Почти все статьи были переработаны для данного издания. Первый том "Семиотика истории. Семиотика культуры" открывается общей статьей, посвященной восприятию времени, и в частности, восприятию истории как действенному фактору в историческом процессе. Эти общие положения иллюстрируются в последующих работах на конкретном материале русской истории. Таковы, например, статьи о самозванцах в России, о восприятии современниками Петра I, и цикл статей, посвященных концепции Москвы как третьего Рима. Автор показывает, что восприятие истории является культурно обусловленным и что оно (это восприятие) определяет исторический процесс. Другой цикл статей специально посвящен царской власти в России. Таковы статьи "Царь и Бог", "Царь и патриарх", "Царь и самозванец". Третий цикл статей данного тома посвящен дуализму в русской культуре. Таковы статьи "Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века)" и "Анти-поведение в культуре Древней Руси".

Содержание

Предисловие

Предисловие ко второму изданию

История и семиотика (Восприятие времени как семиотическая проблема)

Historia sub specie semioticae

Восприятие истории в Древней Руси и доктрина «Москва — третий Рим»

Отзвуки концепции «Москва — третий Рим» в идеологии Петра Первого (К проблеме средневековой традиции в культуре барокко) (в соавторстве Ю. М. Лотманом)

Царь и самозванец: самозванчество в России как культурно-исторический феномен

Царь и патриарх: харизма власти в России (Византийская модель и ее русское переосмысление)

Царь и Бог (Семиотические аспекты сакрализации монарха в России) (в соавторстве с В. М. Живовым)

Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века) (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Дуалистический характер русской средневековой культуры (на материале «Хожения за три моря» Афанасия Никитина)

Миф — имя — культура (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Анти-поведение в культуре Древней Руси

Раскол и культурный конфликт XVII века

Цитируемая литература

Принятые сокращения

Библиографическая справка

Именной указатель

Оглавление

OCR
2

В этой связи, между прочим, представляет определенный ин­
терес история евангельского выражения «ессе homo» («се человек»)
(Ин., XIX, 5). Есть основания предполагать, что эта фраза была ре­
ально произнесена по-арамейски; но тогда она, видимо, должна была
первоначально значить просто «вот он» — в связи с тем, что сло­
во, выражающее понятие «человек», употреблялось в арамейском в
местоименном значении, примерно так же, как употребляется слово
Mann в современном немецком языке (А. А. Зализняк, устное сообще­
ние). Дальнейшее переосмысление этой фразы связано с тем, что слово
«человек» (представленное в соответствующем переводе евангельского
текста) стало пониматься, в общем, аналогично собственному имени,
т. е. произошла его мифологизация.
Связь собственного имени и категории определенности, выража­
емой определенным артиклем, раскрыта в арабской туземной грам­
матической традиции. Собственные имена рассматриваются здесь как
слова, определенность которых исконно присуща им по их семантиче­
ской природе. См.: Габучан, 1972, с. 37 и сл.
Характерно, что в «Грамматике славенской» Федора Максимова
(Максимов, 1723, с. 179-180) знак титлы, знаменующий в церковно­
славянских текстах сакрализацию слова, сопоставляется по своей се­
мантике с греческим артиклем: и тот и другой несут значение един­
ственности.
3

4

Ср.: Иванов, 1964; Троцкий, 1936, с. 24-26.
Ср. также характерное для мифологического сознания предста­
вление о мире как о книге, когда познание приравнивается к чтению,
базирующемуся именно на механизме расшифровок и отождествле­
ний. См.: Лотман и Успенский, 1971, с. 152.
5

6

Так, например, название болезни (вслух) может осмысляться
именно как п р и з ы в а н и е ее: болезнь может прийти, услышав свое
имя (ср. в этой связи обиходные выражения типа « н а к л и к а т ь бе­
ду, болезнь» и т. п.). См. богатый материал этого рода, собранный в
монографическом исследовании: Зеленин, Ж—II.
7

Ср. в этой связи древнегреческое представление о правильности
имен по природе (см.: Троцкий, 1936, с. 25).
8

Подтверждение того, что нарицательное наименование предме­
та в мифологическом мире является также его индивидуальным соб­
ственным именем, можно обнаружить в ряде текстов. Так, напри­
мер, в «Младшей Эдде», и в рассказе о том, как Один (назвавшись
Бёльверком) отправился добывать мед поэзии, читаем: «Бёльверк до­
стает бурав по имени Рати». В примечании издатели констатируют:
«Это имя и значит „бурав"» (Младшая Эдда, 1970, с. 59; ср. еще ана­
логичные указания на с. 72 и 79 этого же изд.). См. специальный ана-