Избранные труды. Том I. Семиотика истории. Семиотика культуры

Успенский Б. А. Избранные труды. Т.I. Семиотика истории. Семиотика культуры. Изд. 2-е. — Москва: Школа "Языки Русской Культуры", 1996. С.608. ISBN 5-88766-007-4

Настоящее (второе) издание «Избранных трудов» выходит в 3-х томах в исправленном и значительно расширенном виде. Некоторые статьи публикуются впервые. Почти все статьи были переработаны для данного издания. Первый том "Семиотика истории. Семиотика культуры" открывается общей статьей, посвященной восприятию времени, и в частности, восприятию истории как действенному фактору в историческом процессе. Эти общие положения иллюстрируются в последующих работах на конкретном материале русской истории. Таковы, например, статьи о самозванцах в России, о восприятии современниками Петра I, и цикл статей, посвященных концепции Москвы как третьего Рима. Автор показывает, что восприятие истории является культурно обусловленным и что оно (это восприятие) определяет исторический процесс. Другой цикл статей специально посвящен царской власти в России. Таковы статьи "Царь и Бог", "Царь и патриарх", "Царь и самозванец". Третий цикл статей данного тома посвящен дуализму в русской культуре. Таковы статьи "Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века)" и "Анти-поведение в культуре Древней Руси".

Содержание

Предисловие

Предисловие ко второму изданию

История и семиотика (Восприятие времени как семиотическая проблема)

Historia sub specie semioticae

Восприятие истории в Древней Руси и доктрина «Москва — третий Рим»

Отзвуки концепции «Москва — третий Рим» в идеологии Петра Первого (К проблеме средневековой традиции в культуре барокко) (в соавторстве Ю. М. Лотманом)

Царь и самозванец: самозванчество в России как культурно-исторический феномен

Царь и патриарх: харизма власти в России (Византийская модель и ее русское переосмысление)

Царь и Бог (Семиотические аспекты сакрализации монарха в России) (в соавторстве с В. М. Живовым)

Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века) (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Дуалистический характер русской средневековой культуры (на материале «Хожения за три моря» Афанасия Никитина)

Миф — имя — культура (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Анти-поведение в культуре Древней Руси

Раскол и культурный конфликт XVII века

Цитируемая литература

Принятые сокращения

Библиографическая справка

Именной указатель

Оглавление

OCR
вые, характеризуясь именно индивидуальными связями с Господом,
как бы окружены сакральным микропространством, так сказать пла­
центой святости; отсюда у юродивых становится возможным пове­
дение, которое с в н е ш н е й т о ч к и з р е н и я представляется кощун­
ственным, но по с у щ е с т в у таковым не является. Именно внутрен­
няя святость юродивого создает условия для антитетически проти­
воположного внешнего восприятия: то обстоятельство, что юродивый
находится в сакральном микропространстве, придает его поведению
характер перевернутости для постороннего наблюдателя, находящего­
ся в грешном мире. Иначе говоря, юродивый как бы вынужден вести
себя перевернутым образом, его поведение оказывается дидактически
противопоставленным свойствам этого мира. См. подробнее: Успен­
ский, 1985, с. 331-332 (наст, изд., с. 468-470).
Поэтому нельзя считать оправданными ни предположения о ере­
тичестве Афанасия Никитина (см.: Клибанов, 1960, с. 183-185; Лурье,
1958, с. 137-138; ср. также: Лурье, 19586, с. 226; Лурье, 1986, с. 83), ни
утверждения о какой-то особой его религиозной толерантности (см.,
например: Клибанов, 1960, с. 373-378; Казакова и Лурье, 1955, с. 106;
Зеньковский, 1974, с. 334) ни, наконец, мнение о том, что Афанасий
Никитин обратился в ислам (см.: Ленгофф, 1979; Ленгофф, 1984; Ленгофф и Мартин, 1989, с. 328 и сл.). Выводы А. И. Клибанова о том,
что Афанасий Никитин не верует в Троицу и по существу не счита­
ет себя христианином в ортодоксально-церковном смысле этого слова
(Клибанов считает возможным даже утверждать, что цитированная
выше «оценка религиозных взглядов Афанасия Никитина, сделанная
мусульманином Маликом, это самооценка]»), — представляют собой
очевидную натяжку и противоречат всему тексту «Хожения за три
моря». Столь же бездоказательно и утверждение А. И. Клибанова, что
Афанасий Никитин одинаково относится к мусульманству и к индуиз­
му; в действительности дело обстоит прямо противоположным обра­
зом, и если Афанасий Никитин, отождествляя Аллаха с Богом Са­
ваофом, считает возможным призывать его имя и поститься «бусур­
манским» постом, то совершенно иначе трактуются им индуистские
культовые персонажи и обряды.
Равным образом не выдерживает критики и предположение
Г. Ленгофф о том, что Афанасий Никитин стал мусульманином. Это
предположение опровергается высказываниями самого Афанасия Ни­
китина: как мы видели, он определенно считает себя христианином
(см. выше, примеч. 69). В ряде случаев он обсуждает вопрос о перехо­
де в магометанскую веру и при этом недвусмысленно заявляет о своей
верности христианству. Особенно показателен в этом смысле рассказ
о чуде в день Преображения, который мы цитировали выше (см. при­
меч. 72). Вместе с тем, Афанасий Никитин дает ясно понять, что не
собирается идти в Мекку, поскольку это означало бы стать мусульма8 5