Избранные труды. Том I. Семиотика истории. Семиотика культуры

Успенский Б. А. Избранные труды. Т.I. Семиотика истории. Семиотика культуры. Изд. 2-е. — Москва: Школа "Языки Русской Культуры", 1996. С.608. ISBN 5-88766-007-4

Настоящее (второе) издание «Избранных трудов» выходит в 3-х томах в исправленном и значительно расширенном виде. Некоторые статьи публикуются впервые. Почти все статьи были переработаны для данного издания. Первый том "Семиотика истории. Семиотика культуры" открывается общей статьей, посвященной восприятию времени, и в частности, восприятию истории как действенному фактору в историческом процессе. Эти общие положения иллюстрируются в последующих работах на конкретном материале русской истории. Таковы, например, статьи о самозванцах в России, о восприятии современниками Петра I, и цикл статей, посвященных концепции Москвы как третьего Рима. Автор показывает, что восприятие истории является культурно обусловленным и что оно (это восприятие) определяет исторический процесс. Другой цикл статей специально посвящен царской власти в России. Таковы статьи "Царь и Бог", "Царь и патриарх", "Царь и самозванец". Третий цикл статей данного тома посвящен дуализму в русской культуре. Таковы статьи "Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века)" и "Анти-поведение в культуре Древней Руси".

Содержание

Предисловие

Предисловие ко второму изданию

История и семиотика (Восприятие времени как семиотическая проблема)

Historia sub specie semioticae

Восприятие истории в Древней Руси и доктрина «Москва — третий Рим»

Отзвуки концепции «Москва — третий Рим» в идеологии Петра Первого (К проблеме средневековой традиции в культуре барокко) (в соавторстве Ю. М. Лотманом)

Царь и самозванец: самозванчество в России как культурно-исторический феномен

Царь и патриарх: харизма власти в России (Византийская модель и ее русское переосмысление)

Царь и Бог (Семиотические аспекты сакрализации монарха в России) (в соавторстве с В. М. Живовым)

Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века) (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Дуалистический характер русской средневековой культуры (на материале «Хожения за три моря» Афанасия Никитина)

Миф — имя — культура (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Анти-поведение в культуре Древней Руси

Раскол и культурный конфликт XVII века

Цитируемая литература

Принятые сокращения

Библиографическая справка

Именной указатель

Оглавление

OCR
зом мы наблюдаем в данном случае своеобразную контаминацию му­
сульманских и христианских обрядов (подобно тому, как в молитвах
Афанасия Никитина мы имеем контаминацию христианских и мусуль­
манских выражений).
7 7

Определенное значение при этом имело и отсутствие богослу­
жебных книг, которые Афанасий Никитин утратил в пути (см.: Т380,
Э449об., С416, У309; Т383об., Э452, С417об., УЗИоб.). Следует, одна­
ко, подчеркнуть, что отсутствие книг воспринимается в этом контек­
сте скорее как признак (следствие) общей греховной ситуации, нежели
ее причина. Ср. выше, примеч. 73.
Для понимания специфического отношения Афанасия Никитина
к Пасхе как к празднику Воскресения Христова представляется по­
учительным пасхальное письмо царя Алексея Михайловича к своей
семье из Смоленска от 15 апреля 1655 г., где он пишет: «А у насъ Хри­
стосъ воскресе. А у Вас в о и с т и н н о л и в о с к р е с е ? » (см.: Алексей
Михайлович, 1896, № 26, с. 24); ср. еще в письме от 20 апреля того
же года: «А у насъ Христосъ воскресе въ С м о л е н с к е » (там же,
№ 27, с. 25). Воскресение Христово каждый раз переживается непо­
средственно, как своего рода чудо; предпосылкой восприятия этого
чуда является святость места и времени, в которые оно осуществля­
ется. Самая подлинность религиозных переживаний находится в за­
висимости, таким образом, от чистоты места и вообще благодатности
окружающей среды.
7 8

Основания для подобной интерпретации могут дать неверные
переводы «Хождения за три моря». Так, цитированное выше (в при­
меч. 75) признание Афанасия Никитина: « . . . аз же грьшный не вьдаю,
что есть Великый день или говьйно, ни Рожества Христова нЬ вьдаю,
ни иных праздников не вьдаю, ни среды, ни пятници не вьдаю» в ака­
демических изданиях переводится: «я, грешный, не знаю, когда Вели­
кий день или заговенье, не знаю, когда Рождество Христово и другие
праздники, не знаю ни среды, ни пятницы» (Афанасий Никитин, 1958,
с. 83), ср.: «я, грешный, не знаю, когда Пасха или пост, ни Рождества
Христова не соблюдаю, ни других праздников, ни среды, ни пятницы
не соблюдаю» (Афанасий Никитин, 1986, с. 52). «Неведение» праздни­
ков или постов, о котором говорит Афанасий Никитин, не означает
незнания календарной даты, а относится к соблюдению соответству­
ющих обрядов (ср. в этой связи ниже, примеч.79, 80, 81). Ссылка на
отсутствие книг, которая следует за данной фразой («а книгъ у меня
ньтъ, коли мя пограбили, ини книгы взяли у мене») подразумевает,
по-видимому, именно отсутствие текстов, необходимых для соверше­
ния службы. Ср.: « . . . Велика дни христьяньскаго не вьдаю Христова
въскресешя, а говьйно же ихъ говьхъ с бесермены и розговьвся с ни­
ми, Великый день взях в Келберху» (Т389об., Э456, С389об., У316):