Избранные труды. Том I. Семиотика истории. Семиотика культуры

Успенский Б. А. Избранные труды. Т.I. Семиотика истории. Семиотика культуры. Изд. 2-е. — Москва: Школа "Языки Русской Культуры", 1996. С.608. ISBN 5-88766-007-4

Настоящее (второе) издание «Избранных трудов» выходит в 3-х томах в исправленном и значительно расширенном виде. Некоторые статьи публикуются впервые. Почти все статьи были переработаны для данного издания. Первый том "Семиотика истории. Семиотика культуры" открывается общей статьей, посвященной восприятию времени, и в частности, восприятию истории как действенному фактору в историческом процессе. Эти общие положения иллюстрируются в последующих работах на конкретном материале русской истории. Таковы, например, статьи о самозванцах в России, о восприятии современниками Петра I, и цикл статей, посвященных концепции Москвы как третьего Рима. Автор показывает, что восприятие истории является культурно обусловленным и что оно (это восприятие) определяет исторический процесс. Другой цикл статей специально посвящен царской власти в России. Таковы статьи "Царь и Бог", "Царь и патриарх", "Царь и самозванец". Третий цикл статей данного тома посвящен дуализму в русской культуре. Таковы статьи "Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века)" и "Анти-поведение в культуре Древней Руси".

Содержание

Предисловие

Предисловие ко второму изданию

История и семиотика (Восприятие времени как семиотическая проблема)

Historia sub specie semioticae

Восприятие истории в Древней Руси и доктрина «Москва — третий Рим»

Отзвуки концепции «Москва — третий Рим» в идеологии Петра Первого (К проблеме средневековой традиции в культуре барокко) (в соавторстве Ю. М. Лотманом)

Царь и самозванец: самозванчество в России как культурно-исторический феномен

Царь и патриарх: харизма власти в России (Византийская модель и ее русское переосмысление)

Царь и Бог (Семиотические аспекты сакрализации монарха в России) (в соавторстве с В. М. Живовым)

Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века) (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Дуалистический характер русской средневековой культуры (на материале «Хожения за три моря» Афанасия Никитина)

Миф — имя — культура (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Анти-поведение в культуре Древней Руси

Раскол и культурный конфликт XVII века

Цитируемая литература

Принятые сокращения

Библиографическая справка

Именной указатель

Оглавление

OCR
благодатные свойства и превратилась из праведной земли, какой она
была раньше, в неправедную (см. выше, § 1-3).
Совершенно так же православный человек правомочен был мо­
литься только за православных христиан, а православный священник
не мог преподать благословение лицу иного вероисповедания; инаковерующего, таким образом, невозможно даже осенить крестным зна­
мением (соответствующее действие в дониконовской Руси представля­
ло собой вообще исключительную прерогативу иерея). Действитель­
но, подобные действия предполагают, в качестве необходимого усло­
вия, духовный контакт: применительно к инаковерующеМу, когда та­
кой контакт признается в принципе невозможным, они оказались бы
неуместными и, следовательно, кощунственными. В результате мир
распадается на православный и неправославный; православный че­
ловек, очутившись в неправославном мире, оказывается тем самым
неизбежно ограниченным в своем конфессиональном поведении.
Отметим, что невозможность какого бы то ни было духовного об­
щения с инаковерующими обусловила неприменимость по отношению
к ним целого ряда закрепившихся в языке оборотов и выражений,
обычных в случае общения православных. В древнерусской епитимейной литературе читаем, например: «Согрьшихъ . . . сретаяся или стоя,
или глагола с латына. и с жиды, съ армены и въ забвенш миръ и
благословеше глаголах имъ и руку давах имъ праву и по отхождеши
прощеше глаголах имъ в забытш и от них слышах такоже» (Алмазов,
III, с. 216-217). Не менее характерна в этом смысле исповедь Артемия
Сакалова (середины XVIII в.), сибирского крестьянина, который ока­
зался в хивинском плену; он был отпущен на волю, причем «хивинской
царь, при отпуске ево, Сакалова, ис полону во отечество свое, велел за
себя милостину подавать и бога молить». Артемий Сакалов выполнил
это условие, однако в своей исповеди он каялся в том, что молил Бога
и подавал милостыню за «царя нечестивого» (см.: Покровский, 1979,
с. 52).
7 0

7 1

Характерное описание поведения в неверной, «бусурманской»
земле мы встречаем в былине «Настасья Митреяновна (Иван Годинович)», где герой отправляется за невестой «в проклятую землю в
Татарьскую»:
Он не кстит своего лиця белого,
Не поклоняитце идолам поганыим.
(Марков, 1901, с. 97, ср. с. 101)
Итак, в неверной земле невозможно перекреститься, так же как не­
возможно и поклоняться идолам. Ср. в этой связи также сказку «Два
брата», где описывается общение с водяным, где также оказывается
невозможным перекреститься: бедный брат не крестится и выходит из