Избранные труды. Том I. Семиотика истории. Семиотика культуры

Успенский Б. А. Избранные труды. Т.I. Семиотика истории. Семиотика культуры. Изд. 2-е. — Москва: Школа "Языки Русской Культуры", 1996. С.608. ISBN 5-88766-007-4

Настоящее (второе) издание «Избранных трудов» выходит в 3-х томах в исправленном и значительно расширенном виде. Некоторые статьи публикуются впервые. Почти все статьи были переработаны для данного издания. Первый том "Семиотика истории. Семиотика культуры" открывается общей статьей, посвященной восприятию времени, и в частности, восприятию истории как действенному фактору в историческом процессе. Эти общие положения иллюстрируются в последующих работах на конкретном материале русской истории. Таковы, например, статьи о самозванцах в России, о восприятии современниками Петра I, и цикл статей, посвященных концепции Москвы как третьего Рима. Автор показывает, что восприятие истории является культурно обусловленным и что оно (это восприятие) определяет исторический процесс. Другой цикл статей специально посвящен царской власти в России. Таковы статьи "Царь и Бог", "Царь и патриарх", "Царь и самозванец". Третий цикл статей данного тома посвящен дуализму в русской культуре. Таковы статьи "Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века)" и "Анти-поведение в культуре Древней Руси".

Содержание

Предисловие

Предисловие ко второму изданию

История и семиотика (Восприятие времени как семиотическая проблема)

Historia sub specie semioticae

Восприятие истории в Древней Руси и доктрина «Москва — третий Рим»

Отзвуки концепции «Москва — третий Рим» в идеологии Петра Первого (К проблеме средневековой традиции в культуре барокко) (в соавторстве Ю. М. Лотманом)

Царь и самозванец: самозванчество в России как культурно-исторический феномен

Царь и патриарх: харизма власти в России (Византийская модель и ее русское переосмысление)

Царь и Бог (Семиотические аспекты сакрализации монарха в России) (в соавторстве с В. М. Живовым)

Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века) (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Дуалистический характер русской средневековой культуры (на материале «Хожения за три моря» Афанасия Никитина)

Миф — имя — культура (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Анти-поведение в культуре Древней Руси

Раскол и культурный конфликт XVII века

Цитируемая литература

Принятые сокращения

Библиографическая справка

Именной указатель

Оглавление

OCR
чатлений. Так могут интерпретироваться, например, отдельные ино­
язычные лексемы, инкорпорированные в русский текст и передающие
те или иные туземные реалии (которые, возможно, воспринимались
как термины, а потому и не переводились); характерно, что такого
рода лексемы сохраняются в более поздних списках так называемой
Сухановской редакции — списке Арсения Суханова и списке Ундольского — при том, что тексты на «бусурманском» языке, вообще го­
воря, последовательно переводятся здесь на русский язык. При этом
экзотическая восточная лексика в какой-то мере соответствует грече­
ским словам, встречающимся (в том или ином количестве) в древне­
русских паломничествах и составляющих один из их отличительных
признаков (это, кстати, — еще одно доказательство внутренней связи
«Хожения за три моря» с жанром паломничеств). Так же могут быть
интерпретированы, наконец, и иноязычные фразы при воспроизведе­
нии чужой речи.
Такое объяснение, однако, отнюдь не исчерпывает применения чу­
жеродных средств выражения; следует подчеркнуть вообще, что Афа­
насий Никитин совсем не обязательно пользуется в подобных случаях
тем языком, на котором говорят в описываемой им стране. В дальней­
шем нас будут интересовать именно те случаи, где данное объяснение
неприменимо.
Такое поведение характерно для народных медицинских обря­
дов, где болезнь воспринимается как демоническое существо. Так,
например, в обряде прощания с лихорадкой лихорадку — предста­
вленную в виде накрытой маской кучи испражнений — называют
к у м у ш к о й : «Прощай, кумушка!» (см.: Виноградов, 1915, с. 332); при
этом маска в русских обрядах непосредственно ассоциируется вообще
с бесовским началом. Точно так же лихорадка может называться в на­
родной медицине «матушкой», «тетушкой», «добрухой», «подругой»
и т.п. (см.: Афанасьев, III, с.83-84, 94; Потебня, 1914, с.221, примеч.;
Зеленин, 1914-1916, с. 564, 958, 1244) и т. п. Не менее характерен обряд
лечения оспы, когда заболевшего приносят к другому больному оспой
и первый, сделав три поклона, говорит: «Прости меня, оспица, про­
сти, Афанасьевна, чем я пред тобою согрубила, чем провинилася?»
(Буслаев, I, с. 199); любопытно, что мужчина при этом говорит о себе
в женском роде, т. е. меняет свое поведение на противоположное. В
других случаях оспу могут называть «оспицей-матушкой», «Марьей
Ивановной желанной», «желанной гостьей» и т. п. (см.: Майнов, 1877,
с. 272-273; Харузина, 1909, с. 383). Отметим еще «мамо», т. е. мать, как
название сибирской язвы (см.: Даль, II, с. 296; Зеленин, II, с. 84).
Аналогичное поведение наблюдается и в лесу, который восприни­
мается вообще как нечистое место, находящееся под властью лешего.
Находясь в лесу, лешего называют «лес праведный», «лесовик пра­
ведный», «честной леса», «доброхот» и т.п. (см.: Зеленин, II, с. 109;
5 6