Избранные труды. Том I. Семиотика истории. Семиотика культуры

Успенский Б. А. Избранные труды. Т.I. Семиотика истории. Семиотика культуры. Изд. 2-е. — Москва: Школа "Языки Русской Культуры", 1996. С.608. ISBN 5-88766-007-4

Настоящее (второе) издание «Избранных трудов» выходит в 3-х томах в исправленном и значительно расширенном виде. Некоторые статьи публикуются впервые. Почти все статьи были переработаны для данного издания. Первый том "Семиотика истории. Семиотика культуры" открывается общей статьей, посвященной восприятию времени, и в частности, восприятию истории как действенному фактору в историческом процессе. Эти общие положения иллюстрируются в последующих работах на конкретном материале русской истории. Таковы, например, статьи о самозванцах в России, о восприятии современниками Петра I, и цикл статей, посвященных концепции Москвы как третьего Рима. Автор показывает, что восприятие истории является культурно обусловленным и что оно (это восприятие) определяет исторический процесс. Другой цикл статей специально посвящен царской власти в России. Таковы статьи "Царь и Бог", "Царь и патриарх", "Царь и самозванец". Третий цикл статей данного тома посвящен дуализму в русской культуре. Таковы статьи "Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века)" и "Анти-поведение в культуре Древней Руси".

Содержание

Предисловие

Предисловие ко второму изданию

История и семиотика (Восприятие времени как семиотическая проблема)

Historia sub specie semioticae

Восприятие истории в Древней Руси и доктрина «Москва — третий Рим»

Отзвуки концепции «Москва — третий Рим» в идеологии Петра Первого (К проблеме средневековой традиции в культуре барокко) (в соавторстве Ю. М. Лотманом)

Царь и самозванец: самозванчество в России как культурно-исторический феномен

Царь и патриарх: харизма власти в России (Византийская модель и ее русское переосмысление)

Царь и Бог (Семиотические аспекты сакрализации монарха в России) (в соавторстве с В. М. Живовым)

Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века) (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Дуалистический характер русской средневековой культуры (на материале «Хожения за три моря» Афанасия Никитина)

Миф — имя — культура (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Анти-поведение в культуре Древней Руси

Раскол и культурный конфликт XVII века

Цитируемая литература

Принятые сокращения

Библиографическая справка

Именной указатель

Оглавление

OCR
пришествш, и то ли мыслено сказуете?»; «Егда же приближися преставлеше Владычица нашея Богородица, ангелъ epaeie принесе, вьтвь
изъ рая, являя гдь Ей быти; а еже рай мысленый есть, то почто при­
несе вьтвь с\ю ангелъ, а не мыслену есть?»; «А што, брате, молвитъ
рай мысленъ, ино, брате, такъ то и есть мысленый будет, а саженъ
[т. е. насаженный на Востоке рай] — не погиблъ, и нынь есть, на нем
же свьтъ самоаяненъ, а твердь запята до горъ тьхъ раевыхъ» (ПСРЛ,
VII, 1856, с. 213, 214).
Сходная полемика имела место и на Западе. Так, Петр Ломбард­
ский различал три представления о рае: одни понимают рай в чи­
сто духовном смысле, другие в чувственном смысле, наконец, третьи
воспринимают его и в том, и в другом смысле («Tres enim generales
de paradiso sentential sunt. Una eorum qui corporaliter intelligi volunt
tantum; alia eorum qui spiritualiter tantum; tertia eorum qui utroque
modo paradisum accipiunt»); сам Петр присоединяется к последней
точке зрения (Sententiae, II, 17.5 — Минь, PL, СХСП, стлб. 686; ср.
комментарий Бонавентуры, см.: Бонавентура, II, с. 426-429). Ср. так­
же у Григория Синаита: «'О Tmpct6eiУССПТОС;» (Минь, PG, CL, стлб. 1242) или же в славянском переводе
XV в.: «Рай соугоубъ есть, чювьствныи и мысльныи» (ГИМ, Син. 923,
л. 40; Седельников, 1937-1938, с. 170). Необходимо подчеркнуть, что
Василий Калика вовсе не отрицал существования мысленного рая, но
противопоставлял его раю, воспринимаемому чувственным образом,
ср.: «а мысленый рай то есть, брате, егда вся земля изсушена огнемъ
будетъ, по апостольскому словеси: чаемъ небесъ новыхъ и земли новыя, егда истинный свьтъ, Христосъ, снидетъ на землю. . . Егда Гос­
подь нашъ Исусъ Христосъ явится въ свьтлости божества своего на
земли и силы небесныя двигнутся, аггели престанутъ отъ дьлъ своихъ
и явятъ свьтлость свою сотвореную от Бога; то есть, брате, мысленый
рай, егда вся земля просвьщена будетъ свьтомъ неизреченнымъ, ис­
полнена радости и весел1Я, якоже апостолъ Павелъ глаголетъ, егда
восхищенъ бысть до третьяго небеси: ихъ же око не видь, ни ухо не
слыше, ни на сердце человьку не взыде, еже уготова Богъ любящимъ
его... То суть, брате, видьвше царств1е Бож1е Моисей и Илья, Петръ,
Ияковъ, Иванъ на Фаворсцей горь. Якоже видьвше ученици его, ударивше собою о перьстную землю, не могуще видьти свьтлости боже­
ства его; не возможно бо его, брате, ни святымъ видьти, мысленаго
рая, въ плоти суще, того ради сш святш видьвше не могоша стояти,
ницъ на землю падоша» (ПСРЛ, VII, 1856, с. 214). Таким образом, для
Василия — так же, как, вероятно, и для Феодора — мысленное про­
тивопоставлено не реальности как таковой, но реальности чувственно
воспринимаемой, т. е. отраженной в человеческом опыте.
В рассуждениях Василия Калики отразилось, возможно, учение
Григория Паламы о Фаворском свете (см.: Седельников, 1927, с. 231,