Избранные труды. Том I. Семиотика истории. Семиотика культуры

Успенский Б. А. Избранные труды. Т.I. Семиотика истории. Семиотика культуры. Изд. 2-е. — Москва: Школа "Языки Русской Культуры", 1996. С.608. ISBN 5-88766-007-4

Настоящее (второе) издание «Избранных трудов» выходит в 3-х томах в исправленном и значительно расширенном виде. Некоторые статьи публикуются впервые. Почти все статьи были переработаны для данного издания. Первый том "Семиотика истории. Семиотика культуры" открывается общей статьей, посвященной восприятию времени, и в частности, восприятию истории как действенному фактору в историческом процессе. Эти общие положения иллюстрируются в последующих работах на конкретном материале русской истории. Таковы, например, статьи о самозванцах в России, о восприятии современниками Петра I, и цикл статей, посвященных концепции Москвы как третьего Рима. Автор показывает, что восприятие истории является культурно обусловленным и что оно (это восприятие) определяет исторический процесс. Другой цикл статей специально посвящен царской власти в России. Таковы статьи "Царь и Бог", "Царь и патриарх", "Царь и самозванец". Третий цикл статей данного тома посвящен дуализму в русской культуре. Таковы статьи "Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века)" и "Анти-поведение в культуре Древней Руси".

Содержание

Предисловие

Предисловие ко второму изданию

История и семиотика (Восприятие времени как семиотическая проблема)

Historia sub specie semioticae

Восприятие истории в Древней Руси и доктрина «Москва — третий Рим»

Отзвуки концепции «Москва — третий Рим» в идеологии Петра Первого (К проблеме средневековой традиции в культуре барокко) (в соавторстве Ю. М. Лотманом)

Царь и самозванец: самозванчество в России как культурно-исторический феномен

Царь и патриарх: харизма власти в России (Византийская модель и ее русское переосмысление)

Царь и Бог (Семиотические аспекты сакрализации монарха в России) (в соавторстве с В. М. Живовым)

Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века) (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Дуалистический характер русской средневековой культуры (на материале «Хожения за три моря» Афанасия Никитина)

Миф — имя — культура (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Анти-поведение в культуре Древней Руси

Раскол и культурный конфликт XVII века

Цитируемая литература

Принятые сокращения

Библиографическая справка

Именной указатель

Оглавление

OCR
вляясь в путь (например, при переселении, у е з ж а я бурлачить и
т. п.), как правило, брали с собой щепоть родной земли (см.: До­
бровольский, 1897, с. 372-373; Богатырев, 1916, с. 65; П р ы ж о в ,
1914, с. 332; Соболев, 1914, с. 19-20); обыкновенно они носили ее
в ладанке на шее, рядом с к р е с т о м . После революции 1917 г.
эта традиция перешла к русским эмигрантам, которые вывози­
ли с собой на чужбину русскую землю д л я того, чтобы быть
похороненным вместе с н е ю .
15

16

Показательно, что чужие земли, которые населяли иновер­
цы, назывались на Руси «заморскими» странами: не только Ан­
глия (действительно отделенная от России водной границей), но
и, например, Германия или Франция могли обозначаться таким
образом. Они назывались так не потому, что реально находились
за морем, но прежде всего потому, что они ассоциировались с
потусторонним миром: по архаическим представлениям — ши­
роко распространенным и весьма устойчивым — потусторонний
мир отделялся от нашего, посюстороннего мира, водным про­
странством, и путешествие на тот свет мыслилось именно как
преодоление этого пространства (см.: Успенский, 1982, с. 56-57,
143-144) — соответственно, оно мыслилось как путешествие в
лодке или вообще на судне или же как переход через м о с т .
Таким образом, свойство быть за морем вытекает не столько
из расположения, сколько из самой природы иноверных стран,
это атрибут их отчужденности, оторванности от православного
мира.
17

Итак, все пространство делится в древнерусской культуре
на чистое и нечистое. Пребывание в чистом пространстве есть
признак святости (отсюда объясняется паломничество в свя­
тые земли), пребывание в пространстве нечистом, н а п р о т и в , —
признак греховности (отсюда объясняется нежелание путеше­
ствовать в иноверные страны). Соответственно, древнерусский
духовник спрашивал на исповеди: « В ' татарех или в латынех
в' полону, или своею волею не бывал ли еси?» (Алмазов, III,
с. 172-173) или д а ж е : «В чюжую землю от[ъ]ъхати не мыслилъ
ли еси?» (Смирнов, 1913, Прилож., с. 52 [№ 16], 74 [№ 41], 134
[JV* 21], 153 [№ 14]) — и накладывал епитимью на того, кто был в