Избранные труды. Том I. Семиотика истории. Семиотика культуры

Успенский Б. А. Избранные труды. Т.I. Семиотика истории. Семиотика культуры. Изд. 2-е. — Москва: Школа "Языки Русской Культуры", 1996. С.608. ISBN 5-88766-007-4

Настоящее (второе) издание «Избранных трудов» выходит в 3-х томах в исправленном и значительно расширенном виде. Некоторые статьи публикуются впервые. Почти все статьи были переработаны для данного издания. Первый том "Семиотика истории. Семиотика культуры" открывается общей статьей, посвященной восприятию времени, и в частности, восприятию истории как действенному фактору в историческом процессе. Эти общие положения иллюстрируются в последующих работах на конкретном материале русской истории. Таковы, например, статьи о самозванцах в России, о восприятии современниками Петра I, и цикл статей, посвященных концепции Москвы как третьего Рима. Автор показывает, что восприятие истории является культурно обусловленным и что оно (это восприятие) определяет исторический процесс. Другой цикл статей специально посвящен царской власти в России. Таковы статьи "Царь и Бог", "Царь и патриарх", "Царь и самозванец". Третий цикл статей данного тома посвящен дуализму в русской культуре. Таковы статьи "Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века)" и "Анти-поведение в культуре Древней Руси".

Содержание

Предисловие

Предисловие ко второму изданию

История и семиотика (Восприятие времени как семиотическая проблема)

Historia sub specie semioticae

Восприятие истории в Древней Руси и доктрина «Москва — третий Рим»

Отзвуки концепции «Москва — третий Рим» в идеологии Петра Первого (К проблеме средневековой традиции в культуре барокко) (в соавторстве Ю. М. Лотманом)

Царь и самозванец: самозванчество в России как культурно-исторический феномен

Царь и патриарх: харизма власти в России (Византийская модель и ее русское переосмысление)

Царь и Бог (Семиотические аспекты сакрализации монарха в России) (в соавторстве с В. М. Живовым)

Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века) (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Дуалистический характер русской средневековой культуры (на материале «Хожения за три моря» Афанасия Никитина)

Миф — имя — культура (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Анти-поведение в культуре Древней Руси

Раскол и культурный конфликт XVII века

Цитируемая литература

Принятые сокращения

Библиографическая справка

Именной указатель

Оглавление

OCR
4 5

Частным проявлением этого было то, что, в то время как куль­
туры, ориентированные на «новизну», создавали идеал усложненного
и культивированного поведения, «старина» неизменно связывалась с
поведением «естественным» и культивирующим грубость как норму.
46

С р . : Лотман, 1977.

4 7

Аввакум, 1927, стлб. 268.

4 8

Там же, стлб. 268.

4 9

Там же, стлб. 283. Аналогичным образом в сборнике Кирши
Данилова в песне «Там на горах наехали бухары» заумные фразы
типа: «Весур, весур валахтантарарах-тарандаруфу» трактуются как
речь одновременно на польском, еврейском и «бухарском» языках, ко­
торые, видимо, представляются в качестве единого «неправильного»
(т. е. колдовского) языка. См.: Кирша Данилов, 1958, с. 275 и 488-489.
5 0

Поразительное свидетельство такого представления находим в
«Страшной мести» Гоголя: «За Киевом показалось неслыханное чу­
до. Все паны и гетманы собирались дивиться сему чуду: вдруг стало
видимо далеко во все концы света. Вдали засинел Лиман, за Лима­
ном разливалось Черное море. Бывалые люди узнали и Крым, горою
подымавшийся из моря, и болотный Сиваш. П о л е в у ю р у к у вид­
на была земля Галичская» (Гоголь, I, с. 275). Если «бывалые люди»
видели из Киева Крым, то они, бесспорно, стояли лицом к югу. За­
падная Галицкая земля должна была находиться от них по п р а в у ю
руку. Но быть слева для Запада в русском средневековом созна­
нии — постоянное, а не относительное свойство, и Гоголь с его острой
историко-психологической интуицией это почувствовал.
5 1

См.: Успенский, 1976 (наст, изд., с. 71 и сл.).
Весьма знаменательно в этом плане отношение к бороде, кото­
рое на долгие годы резко разделило Россию на две антагонистически
противопоставленные части. Если для одной части населения боро­
да выступала как необходимый атрибут православия и даже вообще
религиозности, то для другой его части борода становится символом
«темноты». Подобно тому, как старообрядцы не допускали в свои хра­
мы бритых, новообрядцы, напротив, могли не допускать на торже­
ственные религиозные церемонии бородатых. Так, известного Илью
Байкова, лейб-кучера Александра I, по этой причине не хотели допу­
стить в Кремль на церемонию прощания с телом покойного импера­
тора (см.: Шильдер, IV, с. 436). Совершенно так же позднее не хотели
допустить к церемонии освящения Исаакиевского собора художника
Ал. Иванова, который, ощущая себя иконописцем, носил бороду и рус­
ское платье. Граф Гурьев заявил ему: «Как, вы русский? — я никак
не могу в этом костюме и с бородой допустить к церемонии. Француза