Избранные труды. Том I. Семиотика истории. Семиотика культуры

Успенский Б. А. Избранные труды. Т.I. Семиотика истории. Семиотика культуры. Изд. 2-е. — Москва: Школа "Языки Русской Культуры", 1996. С.608. ISBN 5-88766-007-4

Настоящее (второе) издание «Избранных трудов» выходит в 3-х томах в исправленном и значительно расширенном виде. Некоторые статьи публикуются впервые. Почти все статьи были переработаны для данного издания. Первый том "Семиотика истории. Семиотика культуры" открывается общей статьей, посвященной восприятию времени, и в частности, восприятию истории как действенному фактору в историческом процессе. Эти общие положения иллюстрируются в последующих работах на конкретном материале русской истории. Таковы, например, статьи о самозванцах в России, о восприятии современниками Петра I, и цикл статей, посвященных концепции Москвы как третьего Рима. Автор показывает, что восприятие истории является культурно обусловленным и что оно (это восприятие) определяет исторический процесс. Другой цикл статей специально посвящен царской власти в России. Таковы статьи "Царь и Бог", "Царь и патриарх", "Царь и самозванец". Третий цикл статей данного тома посвящен дуализму в русской культуре. Таковы статьи "Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века)" и "Анти-поведение в культуре Древней Руси".

Содержание

Предисловие

Предисловие ко второму изданию

История и семиотика (Восприятие времени как семиотическая проблема)

Historia sub specie semioticae

Восприятие истории в Древней Руси и доктрина «Москва — третий Рим»

Отзвуки концепции «Москва — третий Рим» в идеологии Петра Первого (К проблеме средневековой традиции в культуре барокко) (в соавторстве Ю. М. Лотманом)

Царь и самозванец: самозванчество в России как культурно-исторический феномен

Царь и патриарх: харизма власти в России (Византийская модель и ее русское переосмысление)

Царь и Бог (Семиотические аспекты сакрализации монарха в России) (в соавторстве с В. М. Живовым)

Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века) (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Дуалистический характер русской средневековой культуры (на материале «Хожения за три моря» Афанасия Никитина)

Миф — имя — культура (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Анти-поведение в культуре Древней Руси

Раскол и культурный конфликт XVII века

Цитируемая литература

Принятые сокращения

Библиографическая справка

Именной указатель

Оглавление

OCR
же несколько более поздние утверждения Галенковского и Гнедича об исконном тождестве древнегреческого и русского нацио­
нальных характеров, с одной стороны, и мнение Шишкова отно­
сительно тождества церковнославянской и русской письменных
культур, с другой). Однако все эти отождествления реализовывались на фоне резкого противопоставления реконструируемой
национальной культуры реальному дворянскому быту, светской
«петиметрской» культуре, воспринимаемой как наносная, чу­
ж а я и «западная». Хотя эта последняя была явным создани­
ем XVIII в., ее оценивали как «дряхлую», а противостоящая
ей реконструкция парадоксально мыслилась, как одновременно
«исконная» и «молодая», не испорченная цивилизацией. Совер­
шенно очевидно, что понятия «молодости» и «старости» полу­
чали при этом не реально-хронологический (исторический), а
условный смысл.
Нет никакой надобности доказывать, что XVIII век в русской
культуре не был элементарным повторением средневекового ци­
кла — различия в самой природе этих этапов слишком глубоки и
очевидны. В культуре XVIII в., конечно, имела место и реальная
европеизация. Однако она редко совпадала с тем, что сами носи­
тели культуры считали европеизацией. В равной мере, как мы
видели, историческая традиция часто выступала именно там,
где субъективно подразумевался разрыв с традицией, а новатор­
ство порой проявлялось в форме фанатической привязанности
к искусственно сконструированным «традициям». Если учесть,
что вся эта работа мысли опиралась на накопленный культурой
исторический опыт, то в его прямом, то в «вывернутом» истол­
ковании, то получится сложная и интересная картина.
* * *
Сущность культуры такова, что прошлое в ней, в отличие от
естественного течения времени, не «уходит в прошлое», т. е. не
исчезает. Фиксируясь в памяти культуры, оно получает постоян­
ное, хотя и потенциальное бытие. Память же культуры строится
не только как склад текстов, но и как определенный механизм
порождения. Культура, соединенная с прошлым памятью, поро-