Избранные труды. Том I. Семиотика истории. Семиотика культуры

Успенский Б. А. Избранные труды. Т.I. Семиотика истории. Семиотика культуры. Изд. 2-е. — Москва: Школа "Языки Русской Культуры", 1996. С.608. ISBN 5-88766-007-4

Настоящее (второе) издание «Избранных трудов» выходит в 3-х томах в исправленном и значительно расширенном виде. Некоторые статьи публикуются впервые. Почти все статьи были переработаны для данного издания. Первый том "Семиотика истории. Семиотика культуры" открывается общей статьей, посвященной восприятию времени, и в частности, восприятию истории как действенному фактору в историческом процессе. Эти общие положения иллюстрируются в последующих работах на конкретном материале русской истории. Таковы, например, статьи о самозванцах в России, о восприятии современниками Петра I, и цикл статей, посвященных концепции Москвы как третьего Рима. Автор показывает, что восприятие истории является культурно обусловленным и что оно (это восприятие) определяет исторический процесс. Другой цикл статей специально посвящен царской власти в России. Таковы статьи "Царь и Бог", "Царь и патриарх", "Царь и самозванец". Третий цикл статей данного тома посвящен дуализму в русской культуре. Таковы статьи "Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века)" и "Анти-поведение в культуре Древней Руси".

Содержание

Предисловие

Предисловие ко второму изданию

История и семиотика (Восприятие времени как семиотическая проблема)

Historia sub specie semioticae

Восприятие истории в Древней Руси и доктрина «Москва — третий Рим»

Отзвуки концепции «Москва — третий Рим» в идеологии Петра Первого (К проблеме средневековой традиции в культуре барокко) (в соавторстве Ю. М. Лотманом)

Царь и самозванец: самозванчество в России как культурно-исторический феномен

Царь и патриарх: харизма власти в России (Византийская модель и ее русское переосмысление)

Царь и Бог (Семиотические аспекты сакрализации монарха в России) (в соавторстве с В. М. Живовым)

Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века) (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Дуалистический характер русской средневековой культуры (на материале «Хожения за три моря» Афанасия Никитина)

Миф — имя — культура (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Анти-поведение в культуре Древней Руси

Раскол и культурный конфликт XVII века

Цитируемая литература

Принятые сокращения

Библиографическая справка

Именной указатель

Оглавление

OCR
вый просветитель русской земли должен совершить паломниче­
ство на Запад — с «Великого посольства» Петра I. В дальней­
шем поездка в Париж русского дворянина XVIII в. приобретает
характер своеобразного путешествия к святым местам. Не слу­
чайно противники западнического курса видят именно в таких
путешествиях главный источник зол. Приобщение к просвеще­
нию д л я одних, к петиметрству д л я других достигается простым
перемещением в пространстве, по модели приобщения к святыне
во время паломничества .
При этом Запад осознавался как «новый» по отношению к
«старой» Руси. Однако здесь существенно отметить, что созда­
ваемая Петром «новая Россия» мыслилась как более молодая не
только по отношению к московской Руси, но и в сопоставлении с
западным миром (здесь повторяется схема Илариона с заменой
Византии на Запад). Однако, если в этом случае «молодость» и
«новизна» означали приобщенность к западной цивилизации, то
д л я архаистов типа Грибоедова, или в дальнейшем славянофи­
лов, «молодость» России осознавалась как качество, связанное
с свободой от духовной общности с Западом. Грибоедов в плане
трагедии о 1812-м годе предлагал вложить в уста представителя
Запада — Наполеона «размышление о юном, первообразном сем
народе, об особенностях его одежды, зданий, веры, нравов. Сам
себе преданный, — что бы он мог произвести» .
3.6. Вторая половина XVIII в. развивалась под знаком идей,
обнаруживающих параллелизм с культурными моделями позд­
него русского средневековья. Снова мы сталкиваемся со стре­
млением отказаться от Культуры во имя Природы. Вновь ре­
шительный разрыв с прошлым облекся в форму обращения к
исконным «природным» формам социального бытия. Принци­
пиальный антиисторизм облекается в формы обращения к ис­
кусственно сконструированной утопии прошлого.
«Придумывание памяти» — реконструкция утопии прошло­
го — создавало возможности неожиданных отождествлений.
Так д л я Радищева оказывается не имеющей значения разни­
ца между языческой античной, языческой русской и православ­
ной христианской стариной. Все они укладываются в идеальную
83