Избранные труды. Том I. Семиотика истории. Семиотика культуры

Успенский Б. А. Избранные труды. Т.I. Семиотика истории. Семиотика культуры. Изд. 2-е. — Москва: Школа "Языки Русской Культуры", 1996. С.608. ISBN 5-88766-007-4

Настоящее (второе) издание «Избранных трудов» выходит в 3-х томах в исправленном и значительно расширенном виде. Некоторые статьи публикуются впервые. Почти все статьи были переработаны для данного издания. Первый том "Семиотика истории. Семиотика культуры" открывается общей статьей, посвященной восприятию времени, и в частности, восприятию истории как действенному фактору в историческом процессе. Эти общие положения иллюстрируются в последующих работах на конкретном материале русской истории. Таковы, например, статьи о самозванцах в России, о восприятии современниками Петра I, и цикл статей, посвященных концепции Москвы как третьего Рима. Автор показывает, что восприятие истории является культурно обусловленным и что оно (это восприятие) определяет исторический процесс. Другой цикл статей специально посвящен царской власти в России. Таковы статьи "Царь и Бог", "Царь и патриарх", "Царь и самозванец". Третий цикл статей данного тома посвящен дуализму в русской культуре. Таковы статьи "Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века)" и "Анти-поведение в культуре Древней Руси".

Содержание

Предисловие

Предисловие ко второму изданию

История и семиотика (Восприятие времени как семиотическая проблема)

Historia sub specie semioticae

Восприятие истории в Древней Руси и доктрина «Москва — третий Рим»

Отзвуки концепции «Москва — третий Рим» в идеологии Петра Первого (К проблеме средневековой традиции в культуре барокко) (в соавторстве Ю. М. Лотманом)

Царь и самозванец: самозванчество в России как культурно-исторический феномен

Царь и патриарх: харизма власти в России (Византийская модель и ее русское переосмысление)

Царь и Бог (Семиотические аспекты сакрализации монарха в России) (в соавторстве с В. М. Живовым)

Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века) (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Дуалистический характер русской средневековой культуры (на материале «Хожения за три моря» Афанасия Никитина)

Миф — имя — культура (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Анти-поведение в культуре Древней Руси

Раскол и культурный конфликт XVII века

Цитируемая литература

Принятые сокращения

Библиографическая справка

Именной указатель

Оглавление

OCR
свещения Руси не было индивидуальным изобретением Прокоповича. В « Ж у р н а л е или поденной записке . . . Петра Велико­
го» читаем: «Тогдаж [1699 г.] учинил Российский орден святаго
апостола Андрея, того ради, понеже народ Российский первое
начало Христианские веры от него в о с п р и я л » .
В «трагедокомедии» Ф. Прокоповича Владимир — просве­
титель Руси — выступает в очевидной роли alter ego Петра I.
Реформа христианизации Руси (^«просвещения») д о л ж н а вы­
звать у зрителей ассоциации с петровской реформой. Одновре­
менно противники Петра из рядов православных иерархов изо­
бражаются в комедии в виде языческих колдунов, стремящих­
ся с помощью бесов остановить просвещение Руси. Происходит
исключительно показательная подмена ролей при сохранении
общего идейного сценария. То, что под жрецами Жериволом,
Пиаром и Куроядом следует подразумевать именно церковных
противников Петра, явствует из прямых текстовых параллелей.
В «трагедокомедии», когда Владимир заявляет о своем желании
«закон изменить», Жеривол заявляет, что д л я этого нет необ­
ходимости:
63

Непотребна измьна, идьже ни мало
Зла не обрьтается. В нашем же уставь
кий порок ест?
64

Ср. из «Слова при начатии Святейшего Правительствующе­
го Синода в присутствии его имп. величества Петра Первого»
(1721): «Но о окаянных времен наших! суть и мнози суть, котории всепагубным безпечалием учения, проповеди, наставления
Христианская, то есть, единый свет стезям нашим, отвергати не
стыдятся, к чему де нам учители, к чему проповедники? . . . у
нас, слава богу! все хорошо, и не требуют здравии врача, но бо­
лящий . . . Какий бо у нас мир? какое здравие наше? До того
пришло, что всяк, хотя бы пребеззаконейший, думает себе быти
честна и паче прочиих святейша, как френетик: то наше здравие
. . . До того пришло, и в тая мы времена роди лися, когда сле­
пни слепых водят, самии грубейший невежди богословствуют, и
догматы смеха достойныя п и ш у т » .
65