Избранные труды. Том I. Семиотика истории. Семиотика культуры

Успенский Б. А. Избранные труды. Т.I. Семиотика истории. Семиотика культуры. Изд. 2-е. — Москва: Школа "Языки Русской Культуры", 1996. С.608. ISBN 5-88766-007-4

Настоящее (второе) издание «Избранных трудов» выходит в 3-х томах в исправленном и значительно расширенном виде. Некоторые статьи публикуются впервые. Почти все статьи были переработаны для данного издания. Первый том "Семиотика истории. Семиотика культуры" открывается общей статьей, посвященной восприятию времени, и в частности, восприятию истории как действенному фактору в историческом процессе. Эти общие положения иллюстрируются в последующих работах на конкретном материале русской истории. Таковы, например, статьи о самозванцах в России, о восприятии современниками Петра I, и цикл статей, посвященных концепции Москвы как третьего Рима. Автор показывает, что восприятие истории является культурно обусловленным и что оно (это восприятие) определяет исторический процесс. Другой цикл статей специально посвящен царской власти в России. Таковы статьи "Царь и Бог", "Царь и патриарх", "Царь и самозванец". Третий цикл статей данного тома посвящен дуализму в русской культуре. Таковы статьи "Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века)" и "Анти-поведение в культуре Древней Руси".

Содержание

Предисловие

Предисловие ко второму изданию

История и семиотика (Восприятие времени как семиотическая проблема)

Historia sub specie semioticae

Восприятие истории в Древней Руси и доктрина «Москва — третий Рим»

Отзвуки концепции «Москва — третий Рим» в идеологии Петра Первого (К проблеме средневековой традиции в культуре барокко) (в соавторстве Ю. М. Лотманом)

Царь и самозванец: самозванчество в России как культурно-исторический феномен

Царь и патриарх: харизма власти в России (Византийская модель и ее русское переосмысление)

Царь и Бог (Семиотические аспекты сакрализации монарха в России) (в соавторстве с В. М. Живовым)

Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века) (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Дуалистический характер русской средневековой культуры (на материале «Хожения за три моря» Афанасия Никитина)

Миф — имя — культура (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Анти-поведение в культуре Древней Руси

Раскол и культурный конфликт XVII века

Цитируемая литература

Принятые сокращения

Библиографическая справка

Именной указатель

Оглавление

OCR
(см. рассказ об инвалиде Кириллове — Голиков, 1807, с. 532-535). Си­
мон Тодорский в Слове на день рождения вел. кн. Петра Федоровича,
1743 г. называет Петра I «всепресветлейшим праведником» (Воскре­
сенский, 1894, с. 77). Платон Левшин, будущий московский митропо­
лит, в своем знаменитом Слове на Чесменскую победу, произнесенном
в Петропавловском соборе над гробом Петра I, говорит о «блажен­
ных мощах» Петра и его «Божественном духе» (Снегирев, I, с. 137,
139). П.И.Челищев, путешествовавший по русскому Северу в 1791 г.,
поставил в Холмогорах на том месте, где выходил на берег Петр, боль­
шой деревянный крест с надписью: «Изуй Сапог твой! Место бо идеже
стоиши, коснулась нога Петра Великаго, Отца Отечества: и потому
свято» (Челищев, 1886, с. 121 и рисунок к этой странице); обожение
Петра подчеркивается здесь тем фактом, что надпись является цита­
той из Библии — именно эти слова говорит Господь Моисею, призывая
его к благоговению перед местом, освященным Божественным присут­
ствием (Исх. III, 5; Деян. VII, 33; ср.: Нав. V, 15). П.А.Вяземский в
своем дневнике под 31 июля 1830 г. приводит слова некоего капита­
на Сущова, командира корабля «Император Александр»: «Что был
Христос для христиан, Петр Великий был для Русских» (Вяземский,
IX, с. 135). Не менее показательна резолюция Николая I от 22 декабря
1831 г. о трагедии М. П. Погодина «Петр I»: «Лице императора Петра
Великого должно быть для каждого русского предметом благоговения
и любви; выводить оное на сцену было бы почти нарушение святыни, и
посему совершенно неприлично. Не дозволять печатать» (Русская ста­
рина, 1903, № 2, с. 315-316; Старина и новизна, VII, 1904, с. 161-162);
итак, Петр I не может быть изображен на сцене, так же как не может
быть изображена икона или выведено духовное лицо. Это религиозное
почитание Петра составляет один из глубинных мотивов пушкинско­
го «Медного всадника»: бунт Евгения против Петра предстает как
ниспровержение святыни, его безумие — как безумие богоборца. Для
Евгения Петр становится из бога, «строителя чудотворного» — «ку­
миром на бронзовом коне», «горделивым истуканом». Все эти выра­
жения достаточно значимы, и характерно, что они все были отмечены
Николаем I как недопустимые в отношении изображения Петра (Зенгер, 1934, с. 522). В рамках гражданского культа формируется и особое
религиозное отношение к фальконетовской статуе Петра (см. об этом:
Живов и Успенский, 1984, с. 228-230). Ср. полемически связанную с
данным контекстом надпись А. Ф. Мерзлякова «К монументу Петра
Великого в Петербурге»:
На пламенном коне, как некий бог, летит:
Объемлют взоры все, и длань повелевает;
Вражды, коварства змей, растоптан, умирает;
Бездушная скала приемлет жизнь и вид,