Избранные труды. Том I. Семиотика истории. Семиотика культуры

Успенский Б. А. Избранные труды. Т.I. Семиотика истории. Семиотика культуры. Изд. 2-е. — Москва: Школа "Языки Русской Культуры", 1996. С.608. ISBN 5-88766-007-4

Настоящее (второе) издание «Избранных трудов» выходит в 3-х томах в исправленном и значительно расширенном виде. Некоторые статьи публикуются впервые. Почти все статьи были переработаны для данного издания. Первый том "Семиотика истории. Семиотика культуры" открывается общей статьей, посвященной восприятию времени, и в частности, восприятию истории как действенному фактору в историческом процессе. Эти общие положения иллюстрируются в последующих работах на конкретном материале русской истории. Таковы, например, статьи о самозванцах в России, о восприятии современниками Петра I, и цикл статей, посвященных концепции Москвы как третьего Рима. Автор показывает, что восприятие истории является культурно обусловленным и что оно (это восприятие) определяет исторический процесс. Другой цикл статей специально посвящен царской власти в России. Таковы статьи "Царь и Бог", "Царь и патриарх", "Царь и самозванец". Третий цикл статей данного тома посвящен дуализму в русской культуре. Таковы статьи "Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века)" и "Анти-поведение в культуре Древней Руси".

Содержание

Предисловие

Предисловие ко второму изданию

История и семиотика (Восприятие времени как семиотическая проблема)

Historia sub specie semioticae

Восприятие истории в Древней Руси и доктрина «Москва — третий Рим»

Отзвуки концепции «Москва — третий Рим» в идеологии Петра Первого (К проблеме средневековой традиции в культуре барокко) (в соавторстве Ю. М. Лотманом)

Царь и самозванец: самозванчество в России как культурно-исторический феномен

Царь и патриарх: харизма власти в России (Византийская модель и ее русское переосмысление)

Царь и Бог (Семиотические аспекты сакрализации монарха в России) (в соавторстве с В. М. Живовым)

Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века) (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Дуалистический характер русской средневековой культуры (на материале «Хожения за три моря» Афанасия Никитина)

Миф — имя — культура (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Анти-поведение в культуре Древней Руси

Раскол и культурный конфликт XVII века

Цитируемая литература

Принятые сокращения

Библиографическая справка

Именной указатель

Оглавление

OCR
1955). Эта легенда возникает приблизительно в то же время, что и кон­
цепция «Москва — третий Рим», и может рассматриваться как ее свет­
ское (политико-династическое) дополнение. Хотя указанная легенда и
использовалась в XVI в. во внешнеполитических сношениях (как сви­
детельство законности царского титула), а, возможно, также и во вну­
триполитической борьбе, ее значение для религиозно-политического
сознания эпохи оставалось периферийным — никакого сравнения со
значимостью римского преемства для Византии здесь быть не могло.
О воззрениях Ивана Грозного на особый сакральный статус царя
свидетельствует высказанное им мнение о том, что лишь над усы­
пальницей царя (так же как над усыпальницей святого) может быть
поставлена церковь. В Послании в Кирилло-Белозерский монастырь
Иван протестует против постройки церкви над гробницей князя Во­
ротынского, который не является царем и не почитается в качестве
святого: «. . .гордыни есть и величания образ, еже подобно царьстей
власти церковию и гробницею и покровом почитатися» (Иван Гроз­
ный, 1951, с. 173). О сакральном характере эпитета грозный см.: Панченко и Успенский, 1983, с. 70-71.
Значимыми являются, конечно, лишь прижизненные изображе­
ния монархов. Посмертные изображения такого рода представляют
собой достаточно обычное явление.
Эти византийские представления отразились, возможно, в упо­
минавшемся выше (см. примеч. 6) «Слове Исуса Сир ахова», где гово­
рится об «ангельском и священническом чине» праведного царя.
В Византии это харизматическое восприятие императора проявля­
лось в ряде церемоний императорского дворца, в отношении импера­
тора к духовным лицам, в связанных с императором церковных обря­
дах, в его титуловании и т. п. Хотя в самой Византии разными лицами
и в разные периоды указанные внешние знаки императорской хариз­
мы могли трактоваться по-разному, однако основная масса доступных
русским сведений (как книжного, так и устного характера) убеждала
их в том, что глава православной империи наделен особыми духовны­
ми полномочиями и привилегиями.
Любопытно отметить, что ряд внешних признаков императорской
харизмы образовался не в результате переноса на императора церков­
ных церемоний, а в результате противоположного процесса — раз­
витие церковного обряда в IV-V вв. в большой степени состояло в
переносе в церковь церемоний и обычаев императорского дворца (см.:
Брейе и Батиффоль, 1920; Грабар, 1936). Однако память об этом была
достаточно рано утрачена и в самой Византии, и тем более она была
неактуальна для Руси.
9

1 0

1 1

1 2

При всем том необходимо отметить, что идеи, о которых шла
речь, не складывались в систему воззрений, объединявших все рус-