Избранные труды. Том I. Семиотика истории. Семиотика культуры

Успенский Б. А. Избранные труды. Т.I. Семиотика истории. Семиотика культуры. Изд. 2-е. — Москва: Школа "Языки Русской Культуры", 1996. С.608. ISBN 5-88766-007-4

Настоящее (второе) издание «Избранных трудов» выходит в 3-х томах в исправленном и значительно расширенном виде. Некоторые статьи публикуются впервые. Почти все статьи были переработаны для данного издания. Первый том "Семиотика истории. Семиотика культуры" открывается общей статьей, посвященной восприятию времени, и в частности, восприятию истории как действенному фактору в историческом процессе. Эти общие положения иллюстрируются в последующих работах на конкретном материале русской истории. Таковы, например, статьи о самозванцах в России, о восприятии современниками Петра I, и цикл статей, посвященных концепции Москвы как третьего Рима. Автор показывает, что восприятие истории является культурно обусловленным и что оно (это восприятие) определяет исторический процесс. Другой цикл статей специально посвящен царской власти в России. Таковы статьи "Царь и Бог", "Царь и патриарх", "Царь и самозванец". Третий цикл статей данного тома посвящен дуализму в русской культуре. Таковы статьи "Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века)" и "Анти-поведение в культуре Древней Руси".

Содержание

Предисловие

Предисловие ко второму изданию

История и семиотика (Восприятие времени как семиотическая проблема)

Historia sub specie semioticae

Восприятие истории в Древней Руси и доктрина «Москва — третий Рим»

Отзвуки концепции «Москва — третий Рим» в идеологии Петра Первого (К проблеме средневековой традиции в культуре барокко) (в соавторстве Ю. М. Лотманом)

Царь и самозванец: самозванчество в России как культурно-исторический феномен

Царь и патриарх: харизма власти в России (Византийская модель и ее русское переосмысление)

Царь и Бог (Семиотические аспекты сакрализации монарха в России) (в соавторстве с В. М. Живовым)

Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века) (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Дуалистический характер русской средневековой культуры (на материале «Хожения за три моря» Афанасия Никитина)

Миф — имя — культура (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Анти-поведение в культуре Древней Руси

Раскол и культурный конфликт XVII века

Цитируемая литература

Принятые сокращения

Библиографическая справка

Именной указатель

Оглавление

OCR
образом (например, «Никола — бурлацкий бог» и т. п.; см.: Успенский,
1982, с. 10, 118-119).
К «Слову Василия Великого» непосредственно примыкает тек­
стологически с ним связанное «Слово Исуса Сирахова на немилости­
вые князи, иже неправду судят», вошедшее в состав ряда Кормчих и
Пролога (см., например, Кормчий: РГАДА, ф. 181, № 576; ГПБ, СЩ,
№ 46; Пролог. М., 1643, 29 мая). По мнению В. Вальденберга (1916,
с. 129), это сочинение послужило источником для «Слова Василия
Великого». Монарх не называется здесь «богом», однако говорится,
что «всяк бо правдивый црь или кнзь аггльскии и сщенническии чинъ
имать» (РГАДА, ф. 181, № 576, л. 454 об.-455); слово правдивый озна­
чает здесь «праведный», «живущий по правде, в соответствии с Бо­
жественными установлениями». Для нас существенно, что и в данном
случае имеется в виду тот же контекст, что и выше, т. е. речь идет
об ответственности монарха перед Богом (прежде всего за праведный
суд), которая и обусловливает специфические связи между ними. Ха­
рактерно, что оба «Слова» в одинаковом плане используются Иоси­
фом Волоцким (см. «Четвертое послание об епитимиях» — Смирнов,
1913, Прилож., с. 230-231).
6

7

М. Чернявский (1961, с. 32), рассматривая древнерусский период,
утверждает, что «basically, in Russian popular tradition and in Russian
political theology, all princes were seen as saints, through actions or in their
being, mediators between God and their people in life and in death, and in
that sense true images of Christ». Это утверждение в большей степени
основывается на немотивированности (с точки зрения христианского
канона святости) почитания в качестве святых многочисленных рус­
ских князей. Если согласиться, что князь более или менее автоматиче­
ски признавался святым, это означало бы, что он выступал как необ­
ходимый посредник между Богом и человеком и обладал тем самым —
согласно древнерусским религиозно-политическим воззрениям — осо­
бой харизмой. Такое предположение, однако, не выдерживает крити­
ки. Действительно, те источники, на основании которых мы можем
судить о почитании князей в качестве святых, относятся, как прави­
ло, к более позднему времени (не ранее конца XVI в. — Голубинский,
1903, с. 309 и сл.) и могут свидетельствовать скорее о ретроспективной
сакрализации князей, т. е. о распространении на них развивающегося
в данный период в России культа монарха. Таким образом, такие ис­
точники не демонстрируют религиозно-политических воззрений древ­
нейшего периода, но отражают позднейшие процессы общественного
сознания.
8

Непосредственная связь московских правителей с императорским
Римом утверждается в известной династической легенде о происхо­
ждении Рюрика от Пруса, брата императора Августа (Дмитриева,