Избранные труды. Том I. Семиотика истории. Семиотика культуры

Успенский Б. А. Избранные труды. Т.I. Семиотика истории. Семиотика культуры. Изд. 2-е. — Москва: Школа "Языки Русской Культуры", 1996. С.608. ISBN 5-88766-007-4

Настоящее (второе) издание «Избранных трудов» выходит в 3-х томах в исправленном и значительно расширенном виде. Некоторые статьи публикуются впервые. Почти все статьи были переработаны для данного издания. Первый том "Семиотика истории. Семиотика культуры" открывается общей статьей, посвященной восприятию времени, и в частности, восприятию истории как действенному фактору в историческом процессе. Эти общие положения иллюстрируются в последующих работах на конкретном материале русской истории. Таковы, например, статьи о самозванцах в России, о восприятии современниками Петра I, и цикл статей, посвященных концепции Москвы как третьего Рима. Автор показывает, что восприятие истории является культурно обусловленным и что оно (это восприятие) определяет исторический процесс. Другой цикл статей специально посвящен царской власти в России. Таковы статьи "Царь и Бог", "Царь и патриарх", "Царь и самозванец". Третий цикл статей данного тома посвящен дуализму в русской культуре. Таковы статьи "Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века)" и "Анти-поведение в культуре Древней Руси".

Содержание

Предисловие

Предисловие ко второму изданию

История и семиотика (Восприятие времени как семиотическая проблема)

Historia sub specie semioticae

Восприятие истории в Древней Руси и доктрина «Москва — третий Рим»

Отзвуки концепции «Москва — третий Рим» в идеологии Петра Первого (К проблеме средневековой традиции в культуре барокко) (в соавторстве Ю. М. Лотманом)

Царь и самозванец: самозванчество в России как культурно-исторический феномен

Царь и патриарх: харизма власти в России (Византийская модель и ее русское переосмысление)

Царь и Бог (Семиотические аспекты сакрализации монарха в России) (в соавторстве с В. М. Живовым)

Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века) (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Дуалистический характер русской средневековой культуры (на материале «Хожения за три моря» Афанасия Никитина)

Миф — имя — культура (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Анти-поведение в культуре Древней Руси

Раскол и культурный конфликт XVII века

Цитируемая литература

Принятые сокращения

Библиографическая справка

Именной указатель

Оглавление

OCR
И тем не менее можно утверждать, что наиболее явные слу­
чаи барочного отождествления царя и Бога вставляются Ло­
моносовым в двусмысленный контекст. В тех случаях, когда са­
крализация монарха реализуется не в виде параллелизма стихо­
творных и библейских текстов, а в виде прямого наименования
монарха словом «Бог» или однородными с ним словами, Ло­
моносов сознательно выводит соответствующие тексты за рам­
ки христианской традиции. Элементы библейской образности,
обусловливающие неприемлемую д л я христианского сознания
сакрализацию монарха, погружаются в окружение образности
языческой, и тем самым культ императора получает нейтраль­
ную языческую мотивировку, вполне уместную в рамках бароч­
ной культуры. Можно думать, что со стороны Ломоносова это
вполне сознательный прием — языческий контекст снимает тот
конфликт между барочными текстами и религиозным сознани­
ем, о котором мы говорили выше. Т а к , в Оде на тезоименитство
Петра Федоровича 1743 г. Ломоносов говорит о Петре I:
Он Бог, он Бог твой был, Россия,
Он члены взял в тебе плотския,
Сошед к тебе от горьних мест.
(Ломоносов, VIII, с. 109)
Д л я традиционного сознания эти слова сами по себе кощун­
ственны, и характерно, что старообрядцы усматривали в этих
строках лишнее свидетельство того, что Петр — антихрист (см.:
Кельсиев, II, с. 256). Однако Ломоносов говорит здесь не от свое­
го имени, а вкладывает цитированные слова в уста Марса, обра­
щающегося к Минерве; таким образом, в данном случае имеет
место, в сущности, уподобление языческому, а не христианскому
Божеству (несмотря на все ассоциации с воплощением Христа,
предполагаемые последними двумя строками).
Еще более характерен д л я Ломоносова другой прием сня­
тия противоречия между сакрализацией монарха и христиан­
ством: избегая слова «Бог», Ломоносов регулярно называет им­
ператрицу «богиней». Таким образом, Ломоносов может назы­
вать Екатерину I (VIII, с. 773, 789), Анну Иоанновну (VIII, с. 30),