Избранные труды. Том I. Семиотика истории. Семиотика культуры

Успенский Б. А. Избранные труды. Т.I. Семиотика истории. Семиотика культуры. Изд. 2-е. — Москва: Школа "Языки Русской Культуры", 1996. С.608. ISBN 5-88766-007-4

Настоящее (второе) издание «Избранных трудов» выходит в 3-х томах в исправленном и значительно расширенном виде. Некоторые статьи публикуются впервые. Почти все статьи были переработаны для данного издания. Первый том "Семиотика истории. Семиотика культуры" открывается общей статьей, посвященной восприятию времени, и в частности, восприятию истории как действенному фактору в историческом процессе. Эти общие положения иллюстрируются в последующих работах на конкретном материале русской истории. Таковы, например, статьи о самозванцах в России, о восприятии современниками Петра I, и цикл статей, посвященных концепции Москвы как третьего Рима. Автор показывает, что восприятие истории является культурно обусловленным и что оно (это восприятие) определяет исторический процесс. Другой цикл статей специально посвящен царской власти в России. Таковы статьи "Царь и Бог", "Царь и патриарх", "Царь и самозванец". Третий цикл статей данного тома посвящен дуализму в русской культуре. Таковы статьи "Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века)" и "Анти-поведение в культуре Древней Руси".

Содержание

Предисловие

Предисловие ко второму изданию

История и семиотика (Восприятие времени как семиотическая проблема)

Historia sub specie semioticae

Восприятие истории в Древней Руси и доктрина «Москва — третий Рим»

Отзвуки концепции «Москва — третий Рим» в идеологии Петра Первого (К проблеме средневековой традиции в культуре барокко) (в соавторстве Ю. М. Лотманом)

Царь и самозванец: самозванчество в России как культурно-исторический феномен

Царь и патриарх: харизма власти в России (Византийская модель и ее русское переосмысление)

Царь и Бог (Семиотические аспекты сакрализации монарха в России) (в соавторстве с В. М. Живовым)

Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века) (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Дуалистический характер русской средневековой культуры (на материале «Хожения за три моря» Афанасия Никитина)

Миф — имя — культура (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Анти-поведение в культуре Древней Руси

Раскол и культурный конфликт XVII века

Цитируемая литература

Принятые сокращения

Библиографическая справка

Именной указатель

Оглавление

OCR
щей тенденции сакрализации монарха, а, напротив, является од­
ним из частных ее проявлений.
1.2.1. Как видим, тенденция к сакрализации монарха может
проявляться не только в употреблении сакральных знаков, но
и в их устранении. Это обусловлено тем, что развитие сакрали­
зации монарха заставляет ассоциировать с культом царя такие
моменты традиционной практики, которые раньше ни с чем по­
добным не ассоциировались. Сама традиционная практика су­
ществовала в силу того, что подобные ассоциации были невоз­
можны. Ее новая семиотическая значимость и оказывается по­
казателем изменившегося отношения к царю. Так, Федор Алек­
сеевич запрещает сравнивать себя в подаваемых ему челобитных
с Богом. В царском указе от 8 июня 1680 г. говорится: «Вьдомо
ему Великому Государю учинилось по вашимъ челобитнымъ, по
которымъ вы напредь сего бивали челомъ и нынь бьете челомъ
ему Великому Государю и на выходьхъ подаете челобитныя, а в
т ь х ъ своихъ челобитныхъ пишете, чтобъ онъ ВеликШ Государь
пожаловалъ умилосердился,
какъ Богъ, и то слово въ челобит­
ныхъ писать непристойно; а писать бы вамъ въ прошенш о сво­
ихъ д ь л ъ х ъ : для прилучившагося
праздника и для его Государскаго многолптнаго
здравгя» (СГГиД, IV, с. 375-376). Следует
иметь в виду, что запрещаемая форма челобитных существовала
задолго до Федора Алексеевича (по крайней мере, еще в XVI в.),
но явно не связывалась с сакрализацией монарха, а скорее ука­
зывала на его обязанность править по правде, как Бог, и на его
ответственность перед Богом. Отмена этой формы безусловно
связана с изменением концепции, т. е. при Федоре Алексееви­
че здесь было усмотрено слишком непосредственное сближение
царя как личности (а не как правителя) с Богом, которое в
то время могло еще казаться неуместным. Совершенно анало­
гичный ход мыслей мы видим полуторастами годами позже. В
1832 г. выходит высочайшее предписание о изъятии из церквей
портретов царя и представителей царского дома (Филарет, 1895,
с. 85-86). Очевидно, что это предписание обусловлено возможно­
стью понимания этих портретов как икон (случай действитель­
ного почитания императорского портрета как иконы зафикси-