Избранные труды. Том I. Семиотика истории. Семиотика культуры

Успенский Б. А. Избранные труды. Т.I. Семиотика истории. Семиотика культуры. Изд. 2-е. — Москва: Школа "Языки Русской Культуры", 1996. С.608. ISBN 5-88766-007-4

Настоящее (второе) издание «Избранных трудов» выходит в 3-х томах в исправленном и значительно расширенном виде. Некоторые статьи публикуются впервые. Почти все статьи были переработаны для данного издания. Первый том "Семиотика истории. Семиотика культуры" открывается общей статьей, посвященной восприятию времени, и в частности, восприятию истории как действенному фактору в историческом процессе. Эти общие положения иллюстрируются в последующих работах на конкретном материале русской истории. Таковы, например, статьи о самозванцах в России, о восприятии современниками Петра I, и цикл статей, посвященных концепции Москвы как третьего Рима. Автор показывает, что восприятие истории является культурно обусловленным и что оно (это восприятие) определяет исторический процесс. Другой цикл статей специально посвящен царской власти в России. Таковы статьи "Царь и Бог", "Царь и патриарх", "Царь и самозванец". Третий цикл статей данного тома посвящен дуализму в русской культуре. Таковы статьи "Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века)" и "Анти-поведение в культуре Древней Руси".

Содержание

Предисловие

Предисловие ко второму изданию

История и семиотика (Восприятие времени как семиотическая проблема)

Historia sub specie semioticae

Восприятие истории в Древней Руси и доктрина «Москва — третий Рим»

Отзвуки концепции «Москва — третий Рим» в идеологии Петра Первого (К проблеме средневековой традиции в культуре барокко) (в соавторстве Ю. М. Лотманом)

Царь и самозванец: самозванчество в России как культурно-исторический феномен

Царь и патриарх: харизма власти в России (Византийская модель и ее русское переосмысление)

Царь и Бог (Семиотические аспекты сакрализации монарха в России) (в соавторстве с В. М. Живовым)

Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века) (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Дуалистический характер русской средневековой культуры (на материале «Хожения за три моря» Афанасия Никитина)

Миф — имя — культура (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Анти-поведение в культуре Древней Руси

Раскол и культурный конфликт XVII века

Цитируемая литература

Принятые сокращения

Библиографическая справка

Именной указатель

Оглавление

OCR
ческие ф а к т ы , т р а к т у я их как м и ф ы (см., например, работы
Н. А. Морозова и его последователей — Морозов, I—VII; Пост­
ников и Фоменко, 1982). Независимо от результативности такого
рода попыток, само стремление перестроить историю, по-новому
организовать дошедшие до нас сведения — в высшей степени
симптоматично и значимо: оно очень отчетливо демонстрирует
подход к прошлому именно как к дешифруемому тексту; чем аб­
сурднее эти попытки, тем нагляднее предстает это с т р е м л е н и е .
13

Поскольку прошлое недоступно созерцанию, вопрос о суще­
ствовании прошлого — это, в сущности, вопрос веры: ведь вера
есть не что иное, как «уверенность в невидимом» (Евр. XI, I ) .
Это определение веры, данное апостолом, в равной мере приложимо к восприятию истории и к религиозному восприятию
иконы, о котором говорит П. А. Флоренский в цитированном
трактате: в самом деле, в обоих случаях речь идет о восприятии
какой-то иной, потусторонней действительности .
В соответствии с догматикой иконопочитания икона есть
видимый образ сверхъестественной реальности — знак, при­
званный связать субъективное восприятие с первообразом,
вывести сознание в мир духовный; иконы, по определению
Псевдо-Дионисия Ареопагита, суть «видимые изображения тай­
ных и сверхъестественных зрелищ»; соответственно, иконостас
рассматривается П. А. Флоренским как «граница между миром
видимым и миром невидимым» (Флоренский, 1972, с. 97-98). Но
точно так же и сон, по Флоренскому, отмечает границу между
этими мирами: « . . . сновидения и суть те образы, которые отде­
ляют мир видимый от мира невидимого, отделяют и вместе с
тем соединяют эти миры. Этим пограничным местом сновидческих образов устанавливается отношение их как к миру этому,
так и к миру тому» (там же, с. 88). Именно это обстоятельство и
оправдывает д л я Флоренского обращение к восприятию сна д л я
уяснения семиотической сущности иконы. Но то же самое мо­
жет оправдывать и обращение к восприятию сна д л я уяснения
семиотической сущности истории. В самом деле, как при вос­
приятии иконы, так и при восприятии истории нам даны знаки
иной реальности.
1 4

15