Избранные труды. Том I. Семиотика истории. Семиотика культуры

Успенский Б. А. Избранные труды. Т.I. Семиотика истории. Семиотика культуры. Изд. 2-е. — Москва: Школа "Языки Русской Культуры", 1996. С.608. ISBN 5-88766-007-4

Настоящее (второе) издание «Избранных трудов» выходит в 3-х томах в исправленном и значительно расширенном виде. Некоторые статьи публикуются впервые. Почти все статьи были переработаны для данного издания. Первый том "Семиотика истории. Семиотика культуры" открывается общей статьей, посвященной восприятию времени, и в частности, восприятию истории как действенному фактору в историческом процессе. Эти общие положения иллюстрируются в последующих работах на конкретном материале русской истории. Таковы, например, статьи о самозванцах в России, о восприятии современниками Петра I, и цикл статей, посвященных концепции Москвы как третьего Рима. Автор показывает, что восприятие истории является культурно обусловленным и что оно (это восприятие) определяет исторический процесс. Другой цикл статей специально посвящен царской власти в России. Таковы статьи "Царь и Бог", "Царь и патриарх", "Царь и самозванец". Третий цикл статей данного тома посвящен дуализму в русской культуре. Таковы статьи "Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века)" и "Анти-поведение в культуре Древней Руси".

Содержание

Предисловие

Предисловие ко второму изданию

История и семиотика (Восприятие времени как семиотическая проблема)

Historia sub specie semioticae

Восприятие истории в Древней Руси и доктрина «Москва — третий Рим»

Отзвуки концепции «Москва — третий Рим» в идеологии Петра Первого (К проблеме средневековой традиции в культуре барокко) (в соавторстве Ю. М. Лотманом)

Царь и самозванец: самозванчество в России как культурно-исторический феномен

Царь и патриарх: харизма власти в России (Византийская модель и ее русское переосмысление)

Царь и Бог (Семиотические аспекты сакрализации монарха в России) (в соавторстве с В. М. Живовым)

Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века) (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Дуалистический характер русской средневековой культуры (на материале «Хожения за три моря» Афанасия Никитина)

Миф — имя — культура (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Анти-поведение в культуре Древней Руси

Раскол и культурный конфликт XVII века

Цитируемая литература

Принятые сокращения

Библиографическая справка

Именной указатель

Оглавление

OCR
В результате византийское и западное влияние приводят к
созданию новой культуры, совмещающей в себе черты обеих тра­
диций. Эта новая культура противопоставлена традиционной
прежде всего своим отношением к знаку, способами интерпре­
тации новых текстов. С эпохи Алексея Михайловича семиоти­
ческое — в частности, языковое — поведение в России пере­
стает быть однородным. Сталкиваются два отношения к зна­
ку: конвенциональное, характерное д л я представителей югозападнорусской образованности (и восходящее в конечном счете к
латинско-польской барочной культуре), т. е. к западным источ­
никам новой культуры, и неконвенциональное, характерное д л я
представителей великорусской традиции (ср.: Ж и в о в и Успен­
ский, 1983). Соответственно, одни и те же тексты могут функ­
ционировать в двух ключах, и то, что д л я одной стороны пред­
ставляет собой условную фигуру речи, д л я другой является ко­
щунством. Этот конфликт лишь углубляется со временем, ста­
новясь особенно очевидным с Петровской эпохи. Когда, напри­
мер, Феофан Прокопович встречает Петра, неожиданно явив­
шегося к нему во время ночной пирушки, словами тропаря: «Се
жених грядет во полунощи» (Голиков, 1807, с. 422-423; Нартов,
1891, с. 73), — то д л я одних это не более чем метафорический
образ, в то время как д л я других в нем слышится богохульство.
Метафорическое употребление — это лишь один из частных
случаев барочного отношения к слову: д л я барокко характерна
не только игра словами, но и игра смыслами. В частности, цити­
рование в культуре барокко имеет прежде всего характер укра­
шения, и, соответственно, следование первоначальному смыслу,
который заложен в цитате, отнюдь не является целью цитиро­
вания; напротив, помещение цитаты в неожиданный контекст,
ее новое звучание, игра чужим словом оказывается одним из
наиболее изысканных риторических приемов. Таким образом,
барочный автор может быть внешне похожим на средневеково­
го книжника-начетчика, но по существу (по своему отношению
к языковому материалу) глубоко от него отличен.
В интересующей нас сфере ярким примером такого отноше­
ния к цитате служит рассуждение того же Феофана Прокопови-