Избранные труды. Том I. Семиотика истории. Семиотика культуры

Успенский Б. А. Избранные труды. Т.I. Семиотика истории. Семиотика культуры. Изд. 2-е. — Москва: Школа "Языки Русской Культуры", 1996. С.608. ISBN 5-88766-007-4

Настоящее (второе) издание «Избранных трудов» выходит в 3-х томах в исправленном и значительно расширенном виде. Некоторые статьи публикуются впервые. Почти все статьи были переработаны для данного издания. Первый том "Семиотика истории. Семиотика культуры" открывается общей статьей, посвященной восприятию времени, и в частности, восприятию истории как действенному фактору в историческом процессе. Эти общие положения иллюстрируются в последующих работах на конкретном материале русской истории. Таковы, например, статьи о самозванцах в России, о восприятии современниками Петра I, и цикл статей, посвященных концепции Москвы как третьего Рима. Автор показывает, что восприятие истории является культурно обусловленным и что оно (это восприятие) определяет исторический процесс. Другой цикл статей специально посвящен царской власти в России. Таковы статьи "Царь и Бог", "Царь и патриарх", "Царь и самозванец". Третий цикл статей данного тома посвящен дуализму в русской культуре. Таковы статьи "Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века)" и "Анти-поведение в культуре Древней Руси".

Содержание

Предисловие

Предисловие ко второму изданию

История и семиотика (Восприятие времени как семиотическая проблема)

Historia sub specie semioticae

Восприятие истории в Древней Руси и доктрина «Москва — третий Рим»

Отзвуки концепции «Москва — третий Рим» в идеологии Петра Первого (К проблеме средневековой традиции в культуре барокко) (в соавторстве Ю. М. Лотманом)

Царь и самозванец: самозванчество в России как культурно-исторический феномен

Царь и патриарх: харизма власти в России (Византийская модель и ее русское переосмысление)

Царь и Бог (Семиотические аспекты сакрализации монарха в России) (в соавторстве с В. М. Живовым)

Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века) (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Дуалистический характер русской средневековой культуры (на материале «Хожения за три моря» Афанасия Никитина)

Миф — имя — культура (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Анти-поведение в культуре Древней Руси

Раскол и культурный конфликт XVII века

Цитируемая литература

Принятые сокращения

Библиографическая справка

Именной указатель

Оглавление

OCR
тому, кто так или иначе причастен к сакральному статусу монар­
ха. Можно думать, что по образцу византийских императоров
действовал Алексей Михайлович и издавая Уложение 1649 г.:
д л я византийских императоров законодательная деятельность,
в том числе и издание законодательных сводов, была одной из
важнейших привилегий верховной власти, поскольку император
выступает как формальный источник закона или д а ж е — по
выражению Юстиниана — «одушевленный закон» (Корпус, III,
с. 507); законодательство оказывается здесь важнейшим знаком
императорского достоинства, и именно в этом качестве перени­
мает его Алексей Михайлович.
Заимствование новых текстов предполагает и заимствование
нового языка, на котором эти тексты читаются. Д л я того чтобы
опознать Алексея Михайловича как византийского императора,
вообще говоря, н у ж н ы византийцы, которым знакома вся эта
символика. Что касается России, можно с уверенностью сказать,
что язык этот доступен лишь немногим, тогда как большинство
прочитывает эти тексты на старом культурном языке.
Какое же содержание извлекается при подобном чтении?
Как мы у ж е знаем (§ 1-1.2.1), сакрализация монарха в Визан­
тии в ы р а ж а е т с я в его причастности церковной иерархии. Рус­
ским эта форма сакрализации незнакома, и они могут воспри­
нимать ее как посягательство царства на священство, как узур­
пацию монархом церковной власти. Поэтому на старом языке
сакрализация такого рода прочитывается как кощунство. Одев­
шись в греческие облачения и приписав себе сакральный статус
византийского императора, Алексей Михайлович превращается
д л я традиционного русского сознания из православного царя в
Навуходоносора, уподобившего себя Богу, и в Манассию, под­
чиняющего себе церковь. Так, в частности, и пишет об Алек­
сее Михайловиче протопоп Аввакум. Указав на разрыв Алексея
Михайловича с русской православной традицией, на его прене­
брежительное отношение к русским святым ( « . . . глупы-де были
pyccKie наши святыя, грамотъ не умьли!» — говорит Аввакум от
имени ц а р я ) , Аввакум приписывает ему кощунственные мысли
Навуходоносора: «Богъ есмь азъ! Кто мнъ равенъ? Развь Небес-