Избранные труды. Том I. Семиотика истории. Семиотика культуры

Успенский Б. А. Избранные труды. Т.I. Семиотика истории. Семиотика культуры. Изд. 2-е. — Москва: Школа "Языки Русской Культуры", 1996. С.608. ISBN 5-88766-007-4

Настоящее (второе) издание «Избранных трудов» выходит в 3-х томах в исправленном и значительно расширенном виде. Некоторые статьи публикуются впервые. Почти все статьи были переработаны для данного издания. Первый том "Семиотика истории. Семиотика культуры" открывается общей статьей, посвященной восприятию времени, и в частности, восприятию истории как действенному фактору в историческом процессе. Эти общие положения иллюстрируются в последующих работах на конкретном материале русской истории. Таковы, например, статьи о самозванцах в России, о восприятии современниками Петра I, и цикл статей, посвященных концепции Москвы как третьего Рима. Автор показывает, что восприятие истории является культурно обусловленным и что оно (это восприятие) определяет исторический процесс. Другой цикл статей специально посвящен царской власти в России. Таковы статьи "Царь и Бог", "Царь и патриарх", "Царь и самозванец". Третий цикл статей данного тома посвящен дуализму в русской культуре. Таковы статьи "Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века)" и "Анти-поведение в культуре Древней Руси".

Содержание

Предисловие

Предисловие ко второму изданию

История и семиотика (Восприятие времени как семиотическая проблема)

Historia sub specie semioticae

Восприятие истории в Древней Руси и доктрина «Москва — третий Рим»

Отзвуки концепции «Москва — третий Рим» в идеологии Петра Первого (К проблеме средневековой традиции в культуре барокко) (в соавторстве Ю. М. Лотманом)

Царь и самозванец: самозванчество в России как культурно-исторический феномен

Царь и патриарх: харизма власти в России (Византийская модель и ее русское переосмысление)

Царь и Бог (Семиотические аспекты сакрализации монарха в России) (в соавторстве с В. М. Живовым)

Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века) (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Дуалистический характер русской средневековой культуры (на материале «Хожения за три моря» Афанасия Никитина)

Миф — имя — культура (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Анти-поведение в культуре Древней Руси

Раскол и культурный конфликт XVII века

Цитируемая литература

Принятые сокращения

Библиографическая справка

Именной указатель

Оглавление

OCR
вание благочестивых царей: « Ц р я нбнаго и стго цря покрыто
пиши, а безаконнаго царя складом пиши не покрываа» (Ягич,
1896, с. 436, ср. с. 454, 459; ср. т а к ж е : Р Г Б , Тихонр. 336, л. 15
об.-16). Ясно, что т а к а я экстраполяция предполагает включе­
ние благочестивого царя в религиозную традицию, перенесение
на него свойств Ц а р я Небесного. Особое восприятие царского
титула у русских отмечает капитан Маржерет в своих записках
1607 г.: по его свидетельству, русские считают, что слово «царь»
создано не человеком, а Богом; соответственно, царский титул
противопоставляется всем другим титулам как имеющий боже­
ственную природу (Маржерет, 1982, с. 56-57,148-149; Устрялов,
I, с. 254).
Таким образом, заняв место византийского василевса, рус­
ский царь получает — в восприятии своих подданных и в сво­
ем собственном — особую харизму. Можно думать, что такое
восприятие складывалось постепенно и не являлось общеприня­
тым. Очевидно, однако, что у ж е первый русский царь — Иван
Грозный — исходит из того, что сам он такой особой харизмой
безусловно обладает. Именно такое восприятие побуждает Гроз­
ного считать, что его действия не подлежат человеческому суду.
«Кто убо т я постави судию или владетеля надо мною?» — спра­
шивает он князя Курбского (Переписка, 1979, с. 19). Поступки
царя неподотчетны и не нуждаются в оправдании, подобно дей­
ствиям Бога; в отношении своих подданных царь выступает как
Бог, и лишь в его отношениях с Богом проявляется его челове­
ческая природа. «Про что не изволил еси от мене, строптиваго
владыки, страдати и венец жизни наследити?» — обращается
он к Курбскому, требуя от него того же безрассудного пови­
новения, которое принадлежит Богу (там же, с. 14). Курбский
между тем не разделяет этой концепции царской власти. В бес­
чинствах Грозного Курбский видит его отклонение от идеала
праведного царя, его превращение из благочестивого монарха в
«мучителя». Д л я Грозного же, напротив, эти бесчинства могут
выступать как знак его харизматичности — никакого канона
харизматического царя пока еще не складывается, и Грозный