Избранные труды. Том I. Семиотика истории. Семиотика культуры

Успенский Б. А. Избранные труды. Т.I. Семиотика истории. Семиотика культуры. Изд. 2-е. — Москва: Школа "Языки Русской Культуры", 1996. С.608. ISBN 5-88766-007-4

Настоящее (второе) издание «Избранных трудов» выходит в 3-х томах в исправленном и значительно расширенном виде. Некоторые статьи публикуются впервые. Почти все статьи были переработаны для данного издания. Первый том "Семиотика истории. Семиотика культуры" открывается общей статьей, посвященной восприятию времени, и в частности, восприятию истории как действенному фактору в историческом процессе. Эти общие положения иллюстрируются в последующих работах на конкретном материале русской истории. Таковы, например, статьи о самозванцах в России, о восприятии современниками Петра I, и цикл статей, посвященных концепции Москвы как третьего Рима. Автор показывает, что восприятие истории является культурно обусловленным и что оно (это восприятие) определяет исторический процесс. Другой цикл статей специально посвящен царской власти в России. Таковы статьи "Царь и Бог", "Царь и патриарх", "Царь и самозванец". Третий цикл статей данного тома посвящен дуализму в русской культуре. Таковы статьи "Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века)" и "Анти-поведение в культуре Древней Руси".

Содержание

Предисловие

Предисловие ко второму изданию

История и семиотика (Восприятие времени как семиотическая проблема)

Historia sub specie semioticae

Восприятие истории в Древней Руси и доктрина «Москва — третий Рим»

Отзвуки концепции «Москва — третий Рим» в идеологии Петра Первого (К проблеме средневековой традиции в культуре барокко) (в соавторстве Ю. М. Лотманом)

Царь и самозванец: самозванчество в России как культурно-исторический феномен

Царь и патриарх: харизма власти в России (Византийская модель и ее русское переосмысление)

Царь и Бог (Семиотические аспекты сакрализации монарха в России) (в соавторстве с В. М. Живовым)

Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века) (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Дуалистический характер русской средневековой культуры (на материале «Хожения за три моря» Афанасия Никитина)

Миф — имя — культура (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Анти-поведение в культуре Древней Руси

Раскол и культурный конфликт XVII века

Цитируемая литература

Принятые сокращения

Библиографическая справка

Именной указатель

Оглавление

OCR
5 0

Для нас достаточно отметить, что самозванцы в о с п р и н и м а ­
л и с ь как колдуны — постольку, поскольку они воспринимались
как самозваные, ряженые цари. Возникает вопрос: в какой мере
анти-поведение было свойственно самим самозванцам, а в какой оно
приписывалось им общественным мнением. Надо полагать, что это
определялось самосознанием самозванца, которое было неодинаковым
в разных конкретных случаях. Как уже говорилось, многие самозван­
цы, несомненно, верили в то, что они истинные цари, однако среди
них были и авантюристы, вполне отдающие себе отчет в незаконности
своих притязаний. A priori следует ожидать, что анти-поведение было
по преимуществу характерно именно для самозванцев второго рода,
т. е. для тех, кто и сами себя воспринимали как ряженых.
5 1

Имеется в виду хождение вокруг аналоя против солнца (иначе
говоря, против часовой стрелки) в чине крещения и венчания, вве­
денное патриархом Никоном, тогда как ранее было принято движе­
ние в обратном направлении («посолонь»). Противники никоновских
реформ считали это изменение кощунственным нарушением обряда,
придающим ему характер дьявольского действа.
5 2

Имеется в виду распространение светской портретной живопи­
си; в свое время в Московской Руси допускалась лишь иконопись, т. е.
разрешалось писать лишь образы святых, но не обычных людей.
Имеется в виду, видимо, как нарушение постов, обычное в пе­
тровском быту, так и разрешение солдат от постов, введенное по на­
стоянию Петра.
5 3

5 4

Имеется в виду принудительное введение иностранного платья
при Петре.
5 5

В свое время с иноверными (иноземцами) нельзя было общаться
в еде, питье и молитве; этот запрет сохранялся у старообрядцев.
5 6

Такое двойничество, как мы уже видели, вообще характерно
для идеологии самозванчества: подобно тому как у самозваного Петра
Третьего (Пугачева) оказывается свой «граф Чернышев» (см. выше),
у «самозваного» Петра Первого предполагается и самозваный наслед­
ник Алексей Петрович.
5 7

Иначе — на наш взгляд, неубедительно — объясняет это явле­
ние Чистов (1967, с. 113-114), который считает, что исторический
образ Петра не соответствовал утопическому образу царя-избавителя.
Поскольку Петр воспринимался как «непрямой», «подмененный»
царь, его исторический образ вообще не имеет отношения к пробле­
ме: реальный Петр в сознании современников не имеет ничего общего
с тем, кто д о л ж е н б ы л бы занимать его место.