Избранные труды. Том I. Семиотика истории. Семиотика культуры

Успенский Б. А. Избранные труды. Т.I. Семиотика истории. Семиотика культуры. Изд. 2-е. — Москва: Школа "Языки Русской Культуры", 1996. С.608. ISBN 5-88766-007-4

Настоящее (второе) издание «Избранных трудов» выходит в 3-х томах в исправленном и значительно расширенном виде. Некоторые статьи публикуются впервые. Почти все статьи были переработаны для данного издания. Первый том "Семиотика истории. Семиотика культуры" открывается общей статьей, посвященной восприятию времени, и в частности, восприятию истории как действенному фактору в историческом процессе. Эти общие положения иллюстрируются в последующих работах на конкретном материале русской истории. Таковы, например, статьи о самозванцах в России, о восприятии современниками Петра I, и цикл статей, посвященных концепции Москвы как третьего Рима. Автор показывает, что восприятие истории является культурно обусловленным и что оно (это восприятие) определяет исторический процесс. Другой цикл статей специально посвящен царской власти в России. Таковы статьи "Царь и Бог", "Царь и патриарх", "Царь и самозванец". Третий цикл статей данного тома посвящен дуализму в русской культуре. Таковы статьи "Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века)" и "Анти-поведение в культуре Древней Руси".

Содержание

Предисловие

Предисловие ко второму изданию

История и семиотика (Восприятие времени как семиотическая проблема)

Historia sub specie semioticae

Восприятие истории в Древней Руси и доктрина «Москва — третий Рим»

Отзвуки концепции «Москва — третий Рим» в идеологии Петра Первого (К проблеме средневековой традиции в культуре барокко) (в соавторстве Ю. М. Лотманом)

Царь и самозванец: самозванчество в России как культурно-исторический феномен

Царь и патриарх: харизма власти в России (Византийская модель и ее русское переосмысление)

Царь и Бог (Семиотические аспекты сакрализации монарха в России) (в соавторстве с В. М. Живовым)

Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века) (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Дуалистический характер русской средневековой культуры (на материале «Хожения за три моря» Афанасия Никитина)

Миф — имя — культура (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Анти-поведение в культуре Древней Руси

Раскол и культурный конфликт XVII века

Цитируемая литература

Принятые сокращения

Библиографическая справка

Именной указатель

Оглавление

OCR
фессиональных расхождений (ср. позднейший отказ старообрядцев
от общения с никонианами в еде, питье и'молении); именно это, по
всей видимости, имел в виду Иван Тимофеев, когда писал в своем
«Временнике», что Грозный, учреждая опричнину, «во гньвь своемъ
раздьлешемъ раздвоешя едины люди раздьли и я к о д в о е в ь р н ы
сотвори» (РИБ, XIII, стлб. 271). При этом опричники отрекались от
отца и матери и тем самым автоматически оказывались в положении
изгоев, противопоставленных всему остальному миру. Общение оприч­
ника с земским наказывалось смертью и того, и другого — общение
с представителем противоположной партии оказывалось, таким обра­
зом, столь же опасным, как общение с представителем потустороннего
мира.
4 5

Куракин в «Гистории о царе Петре Алексеевиче. . . » описывает
шуточные увеселения Петра как «забавы святошные», отмечая, ме­
жду прочим, что всешутейший патриарх «с Рождества Христова и во
всю зиму до масляницы продолжал славление по всем знатным дворам
на Москве, и в слободе, и у знатных купцов с воспением обыкновен­
ным церковным» (Архив Куракина, I, с. 72 и сл.); поведение ряжено­
го «патриарха» ближайшим образом напоминает при этом поведение
святочных колядчиков. О потешном славлении на святках сообща­
ют также Желябужский (1840, с. 59; ср. с. 225, 279), Бассевич (1866,
с. 119-120), Юль (1900, с. 128-129), Корб (1906, с. 109 и сл.) и Берхгольц (И, с. 10-11; III, с. 186). Голиков, перечисляя вслед за Страленбергом то, в чем обвиняют Петра, упоминает, в частности, «славлеше
Его Величества в святкахъ» (Голиков, I, с. 3; ср.: Страленберг, 1730,
с. 231-232); совершенно очевидно, что Всешутейший собор мог воспри­
ниматься именно как святочное действо. По сообщению Берхгольца,
святки 1724 г. были ознаменованы переодеванием всех сенаторов и чле­
нов императорских коллегий, которые были обязаны носить маски и
соответствующие костюмы даже в присутственных местах (Берхгольц,
IV, с. 16-17).
И позднее, в XVIII в. потешные представления были часто при­
урочены к святкам или к масленице и содержали в себе черты соот­
ветствующей обрядности. Так, например, публичный маскарад «Тор­
жествующая Минерва», состоявшийся в Москве в 1763 г. после всту­
пления на престол Екатерины Второй, был устроен на масленицу. Порошин описывает святочные игры, которые устраивала Екатерина в
Петербурге, где мужчины переодевались в женское платье (Порошин,
1881, стлб. 560), подобно тому как это делают святочные ряженые.
Переодевание в платье противоположного пола вообще характерно
для придворных маскарадов XVIII в. (см., например: Екатерина, 1906,
с. 100-101; Порошин, 1881, стлб. 555; Храповицкий, 1901, с. 205).
4 6

Точно так же видный старообрядческий деятель Иван Смирнов