Избранные труды. Том I. Семиотика истории. Семиотика культуры

Успенский Б. А. Избранные труды. Т.I. Семиотика истории. Семиотика культуры. Изд. 2-е. — Москва: Школа "Языки Русской Культуры", 1996. С.608. ISBN 5-88766-007-4

Настоящее (второе) издание «Избранных трудов» выходит в 3-х томах в исправленном и значительно расширенном виде. Некоторые статьи публикуются впервые. Почти все статьи были переработаны для данного издания. Первый том "Семиотика истории. Семиотика культуры" открывается общей статьей, посвященной восприятию времени, и в частности, восприятию истории как действенному фактору в историческом процессе. Эти общие положения иллюстрируются в последующих работах на конкретном материале русской истории. Таковы, например, статьи о самозванцах в России, о восприятии современниками Петра I, и цикл статей, посвященных концепции Москвы как третьего Рима. Автор показывает, что восприятие истории является культурно обусловленным и что оно (это восприятие) определяет исторический процесс. Другой цикл статей специально посвящен царской власти в России. Таковы статьи "Царь и Бог", "Царь и патриарх", "Царь и самозванец". Третий цикл статей данного тома посвящен дуализму в русской культуре. Таковы статьи "Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века)" и "Анти-поведение в культуре Древней Руси".

Содержание

Предисловие

Предисловие ко второму изданию

История и семиотика (Восприятие времени как семиотическая проблема)

Historia sub specie semioticae

Восприятие истории в Древней Руси и доктрина «Москва — третий Рим»

Отзвуки концепции «Москва — третий Рим» в идеологии Петра Первого (К проблеме средневековой традиции в культуре барокко) (в соавторстве Ю. М. Лотманом)

Царь и самозванец: самозванчество в России как культурно-исторический феномен

Царь и патриарх: харизма власти в России (Византийская модель и ее русское переосмысление)

Царь и Бог (Семиотические аспекты сакрализации монарха в России) (в соавторстве с В. М. Живовым)

Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века) (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Дуалистический характер русской средневековой культуры (на материале «Хожения за три моря» Афанасия Никитина)

Миф — имя — культура (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Анти-поведение в культуре Древней Руси

Раскол и культурный конфликт XVII века

Цитируемая литература

Принятые сокращения

Библиографическая справка

Именной указатель

Оглавление

OCR
отказывается от власти, т. е. как бы не считает себя императором и
фактически предстает как монарх неподлинный. Он принимает власть
лишь тогда, когда Божественное знамение (например, победа над со­
перником) или же общественное мнение подтверждает его полномочия
и его мистическую силу; именно с момента этого первого проявления
высшей власти и ведется отсчет дней его правления, и тем самым день
смерти предшественника часто не совпадает с dies imperii преемника.
См.: Беранже, 1953.
См. вообще о мифологических отождествлениях: Лотман и
Успенский, 1973, с. 285, 296 и сл. — наст, изд., с. 436, 446 и сл.
При этом в отличие от подлинного графа Захара Григорьевича
Чернышева Зарубин-Чика именовался Иваном Никифоровичем Чер­
нышевым.
С наибольшей выразительностью мифологическое отождест­
вление проявляется у хлыстов и скопцов, видящих в конкретных лю­
дях непосредственное воплощение Бога Саваофа, Христа или Богоро­
дицы и называющих этих людей соответствующими именами. В этом
же смысле павликиане (во многих отношениях сходные с хлыстами
и имеющие, возможно, общее с ними происхождение) называли себя
по имени апостола Павла и его учеников и сподвижников, признавая
себя за воплощение этих лиц (см.: Яворский, 1928, с. 506).
Ср., например, описание проводов масленицы в воспоминани­
ях А. К. Лелонг: «Часа в два запрягались двое или трое дровней,
на одних вместо постельника ставили кадушку или бочку и на нее
становился Виссарион Родионович [крестьянин], наряженный в ман­
тию, сшитую из рогожи, и шапку, также украшенную мочальными
перьями. Он ехал впереди, сзади ехали другие сани с нашей дворней,
набитые битком народом, в этих санях пели песни, играли на гармони­
ях. Этот поезд объезжал всю деревню, к ним присоединялись другие
ряженые с деревни на своих санях; ездили с песнями по другим дерев­
ням, где тоже присоединялись к ним катающиеся и ряженые, и под
предводительством нашего Виссариона образовывался громадный по­
езд» (Лелонг, 1913-1914, с. 65). Не менее характерен обычай рядиться
при прощании с масленицей в священника и имитировать церковный
обряд отпевания (см., например: Шейн, 1898-1900, с. 333; Смирнов,
1927, с. 22-23). Такой же вид ряженья наблюдается и в святочных
обрядах (см. об этом: Гусев, 1974; ср. цитируемую на с. 160 наст, рабо­
ты челобитную старца Григория 1651 г., где говорится, что на святках
«святыхъ нарицаютъ, и монастыри дьлаютъ, и архимарита, и келаря,
и старцовъ нарицаютъ»).
Весьма показательно, что на голове крестьянского «царя» Першки
Яковлева в цитированном деле 1666 г. была д е в и ч ь я шапка: пере­
одевание в платье противоположного пола — в частности, переодева1 9

2 0

2 1

2 2