Избранные труды. Том I. Семиотика истории. Семиотика культуры

Успенский Б. А. Избранные труды. Т.I. Семиотика истории. Семиотика культуры. Изд. 2-е. — Москва: Школа "Языки Русской Культуры", 1996. С.608. ISBN 5-88766-007-4

Настоящее (второе) издание «Избранных трудов» выходит в 3-х томах в исправленном и значительно расширенном виде. Некоторые статьи публикуются впервые. Почти все статьи были переработаны для данного издания. Первый том "Семиотика истории. Семиотика культуры" открывается общей статьей, посвященной восприятию времени, и в частности, восприятию истории как действенному фактору в историческом процессе. Эти общие положения иллюстрируются в последующих работах на конкретном материале русской истории. Таковы, например, статьи о самозванцах в России, о восприятии современниками Петра I, и цикл статей, посвященных концепции Москвы как третьего Рима. Автор показывает, что восприятие истории является культурно обусловленным и что оно (это восприятие) определяет исторический процесс. Другой цикл статей специально посвящен царской власти в России. Таковы статьи "Царь и Бог", "Царь и патриарх", "Царь и самозванец". Третий цикл статей данного тома посвящен дуализму в русской культуре. Таковы статьи "Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века)" и "Анти-поведение в культуре Древней Руси".

Содержание

Предисловие

Предисловие ко второму изданию

История и семиотика (Восприятие времени как семиотическая проблема)

Historia sub specie semioticae

Восприятие истории в Древней Руси и доктрина «Москва — третий Рим»

Отзвуки концепции «Москва — третий Рим» в идеологии Петра Первого (К проблеме средневековой традиции в культуре барокко) (в соавторстве Ю. М. Лотманом)

Царь и самозванец: самозванчество в России как культурно-исторический феномен

Царь и патриарх: харизма власти в России (Византийская модель и ее русское переосмысление)

Царь и Бог (Семиотические аспекты сакрализации монарха в России) (в соавторстве с В. М. Живовым)

Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века) (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Дуалистический характер русской средневековой культуры (на материале «Хожения за три моря» Афанасия Никитина)

Миф — имя — культура (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Анти-поведение в культуре Древней Руси

Раскол и культурный конфликт XVII века

Цитируемая литература

Принятые сокращения

Библиографическая справка

Именной указатель

Оглавление

OCR
мл я — в церкви св. Амвросия), видит в нем чародея и, «опасаясь
чар и волшебства, приказал разрушить . . . до основания» дво­
рец Бориса (Историческое и правдивое повествование. . ., с. 25,
31) .
Итак, самозванцы воспринимаются как колдуны, и им при­
писываются черты анти-поведения. И напротив, Петр Пер­
вый, поведение которого представляло собой, с точки зрения
современников, не что иное, как анти-поведение (см. специ­
ально об этом: Успенский, 1976 — наст, изд., с. 71 и сл.),
воспринимается в сущности, как самозванец: народная молва
еще при жизни Петра объявила его не подлинным («природ­
ным»), а п о д м е н е н н ы м царем, не имеющим прав на цар­
ский престол. Вот, например, одно из многочисленных свиде­
тельств, говорящих о восприятии такого рода: в 1722 г. «ста­
рица Платонида про его императорское величество говорила:
о н - д е ш в е д о б м е н н о й , потому догадывайся-де, делает Богу
противно, против солнца крестят и свадьбы в е н ч а ю т , и обра­
зы пишут с шведских п е р с о н , и посту не может в о з д е р ж а т ь ,
и платье возлюбил шведское и со шведами пьет и ест и из их
королевства не в ы х о д и т . . . и великий-де князь Петр Алексе­
евич родился от шведки с зубами, он-де антихрист» (Есипов,
II, с. 41). Слухи о том, что царя «подменили» (за морем или
в детстве) и что вместо него на троне сидит другой человек —
т. е. самозванец, царь по внешнему подобию, — широко распро­
странены при Петре и имеют чрезвычайно устойчивый характер
(см.: Чистов, 1967, с. 91-112; Голикова, 1957, с. 122-161,168-176,
179-219, 266-275). Эти слухи стимулировали появление целого
ряда самозванцев, выступающих в роли законного наследника
подлинного, настоящего Петра, главным образом это Лжеалексеи, называющие себя именем царевича Алексея Петровича (см.:
Чистов, 1967, с. 114-130). Замечательно, что первый Лжеалексей появляется еще при жизни Алексея Петровича — в 1712 г.,
т. е. за шесть лет до его казни (Чистов, 1967, с. 118-119). Это,
видимо, свидетельствует о том, что восприятие Петра как «под­
мененного» царя могло переноситься и на его сына: поскольку
Петр трактуется как неистинный царь, его сын может трак50

51

52

54

55

53