Избранные труды. Том I. Семиотика истории. Семиотика культуры

Успенский Б. А. Избранные труды. Т.I. Семиотика истории. Семиотика культуры. Изд. 2-е. — Москва: Школа "Языки Русской Культуры", 1996. С.608. ISBN 5-88766-007-4

Настоящее (второе) издание «Избранных трудов» выходит в 3-х томах в исправленном и значительно расширенном виде. Некоторые статьи публикуются впервые. Почти все статьи были переработаны для данного издания. Первый том "Семиотика истории. Семиотика культуры" открывается общей статьей, посвященной восприятию времени, и в частности, восприятию истории как действенному фактору в историческом процессе. Эти общие положения иллюстрируются в последующих работах на конкретном материале русской истории. Таковы, например, статьи о самозванцах в России, о восприятии современниками Петра I, и цикл статей, посвященных концепции Москвы как третьего Рима. Автор показывает, что восприятие истории является культурно обусловленным и что оно (это восприятие) определяет исторический процесс. Другой цикл статей специально посвящен царской власти в России. Таковы статьи "Царь и Бог", "Царь и патриарх", "Царь и самозванец". Третий цикл статей данного тома посвящен дуализму в русской культуре. Таковы статьи "Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века)" и "Анти-поведение в культуре Древней Руси".

Содержание

Предисловие

Предисловие ко второму изданию

История и семиотика (Восприятие времени как семиотическая проблема)

Historia sub specie semioticae

Восприятие истории в Древней Руси и доктрина «Москва — третий Рим»

Отзвуки концепции «Москва — третий Рим» в идеологии Петра Первого (К проблеме средневековой традиции в культуре барокко) (в соавторстве Ю. М. Лотманом)

Царь и самозванец: самозванчество в России как культурно-исторический феномен

Царь и патриарх: харизма власти в России (Византийская модель и ее русское переосмысление)

Царь и Бог (Семиотические аспекты сакрализации монарха в России) (в соавторстве с В. М. Живовым)

Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века) (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Дуалистический характер русской средневековой культуры (на материале «Хожения за три моря» Афанасия Никитина)

Миф — имя — культура (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Анти-поведение в культуре Древней Руси

Раскол и культурный конфликт XVII века

Цитируемая литература

Принятые сокращения

Библиографическая справка

Именной указатель

Оглавление

OCR
ния целиком вписывается в традиционную д л я России ситуа­
цию, предполагающую вообще, наряду с правильным, норма­
тивным поведением, анти-поведение в тех или иных его формах
(ср.: Лотман и Успенский, 1977; Лотман и Успенский, 1977а —
наст, изд., с. 338 и сл.); иными словами, самозванчество отвечает
традиции анти-поведения на Руси.
8. Итак, самозванчество расценивается на Руси как анти­
поведение. Показательно в этом смысле, что Лжедмитрий вос­
принимается как колдун («еретик»), т. е. в народном сознании
ему приписываются черты колдовского поведения. Именно та­
кое восприятие отразилось в исторических песнях о Лжедми­
трий, ср., например:
Стоит Гришка розстрижка Отрепьев сын
Против зеркала хрустальняго,
Держит книгу в руках волшебную,
Волхвуе Гришка розстрижка Отрепьев сын. . .
(Миллер, 1915, с. 590)
Скоромную еству сам кушает [в пятницу!],
А посну еству роздачей дает;
А местные иконы под себя стелет,
А чюдны кресты под пяты кладет.
(Миллер, 1915, с. 621)
Соответствующее восприятие возникает, по-видимому, еще при
жизни Лжедмитрия: в анонимном известии 1605 г. говорится,
что после появления Л ж е д м и т р и я на политической арене Борис
Годунов послал на польский сейм послов и «они распространи­
ли слух, что Димитрий есть сын одного священника и широко
известный чародей», а в дальнейшем такой же слух был пущен
Борисом и в московских землях; здесь же сообщается, что Л ж е ­
дмитрий по пути к Москве взял в плен Гришку Отрепьева, «ве­
ликого и широко известного волшебника, о котором тиран Борис
распространил слух, что он и есть Димитрий» (Историческое и
правдивое повествование. . ., с. 13, 17). Во всяком случае, пока­
зания фольклорных источников находят прямое подтверждение
в повестях о смутном времени, где фигурирует, например, «ере­
тическая [т. е. волшебная, колдовская] книга», которую посто-