Избранные труды. Том I. Семиотика истории. Семиотика культуры

Успенский Б. А. Избранные труды. Т.I. Семиотика истории. Семиотика культуры. Изд. 2-е. — Москва: Школа "Языки Русской Культуры", 1996. С.608. ISBN 5-88766-007-4

Настоящее (второе) издание «Избранных трудов» выходит в 3-х томах в исправленном и значительно расширенном виде. Некоторые статьи публикуются впервые. Почти все статьи были переработаны для данного издания. Первый том "Семиотика истории. Семиотика культуры" открывается общей статьей, посвященной восприятию времени, и в частности, восприятию истории как действенному фактору в историческом процессе. Эти общие положения иллюстрируются в последующих работах на конкретном материале русской истории. Таковы, например, статьи о самозванцах в России, о восприятии современниками Петра I, и цикл статей, посвященных концепции Москвы как третьего Рима. Автор показывает, что восприятие истории является культурно обусловленным и что оно (это восприятие) определяет исторический процесс. Другой цикл статей специально посвящен царской власти в России. Таковы статьи "Царь и Бог", "Царь и патриарх", "Царь и самозванец". Третий цикл статей данного тома посвящен дуализму в русской культуре. Таковы статьи "Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века)" и "Анти-поведение в культуре Древней Руси".

Содержание

Предисловие

Предисловие ко второму изданию

История и семиотика (Восприятие времени как семиотическая проблема)

Historia sub specie semioticae

Восприятие истории в Древней Руси и доктрина «Москва — третий Рим»

Отзвуки концепции «Москва — третий Рим» в идеологии Петра Первого (К проблеме средневековой традиции в культуре барокко) (в соавторстве Ю. М. Лотманом)

Царь и самозванец: самозванчество в России как культурно-исторический феномен

Царь и патриарх: харизма власти в России (Византийская модель и ее русское переосмысление)

Царь и Бог (Семиотические аспекты сакрализации монарха в России) (в соавторстве с В. М. Живовым)

Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века) (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Дуалистический характер русской средневековой культуры (на материале «Хожения за три моря» Афанасия Никитина)

Миф — имя — культура (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Анти-поведение в культуре Древней Руси

Раскол и культурный конфликт XVII века

Цитируемая литература

Принятые сокращения

Библиографическая справка

Именной указатель

Оглавление

OCR
было бы умножить. Нет никаких оснований всякий раз видеть в
подобных случаях сознательную мистификацию: несомненно, и
сами самозванцы могли быть убеждены в том, что наличие тех
или иных знаков на их теле определенным образом свидетель­
ствует о их отмеченности.
Вообще представление о богоизбранности, мистической пред­
назначенности царя может объяснить, как к а ж е т с я , не только
специфическую концепцию царской власти в Древней Руси (о
чем шла речь выше), но и психологию самозванца. При отсут­
ствии сколько-нибудь четких критериев, позволяющих отличать
подлинного царя от неподлинного, самозванец, по-видимому, мо­
жет до какой-то степени верить в свое предназначение, в свое из­
бранничество. Показательно в этом смысле, что наиболее яркие
самозванцы — Лжедмитрии и Пугачев — появляются тогда, ко­
гда нарушен естественный (родовой) порядок престолонаследия
и тот, кто реально з а н и м а е т царский трон, м о ж е т ,
в с у щ н о с т и , с а м т р а к т о в а т ь с я к а к с а м о з в а н е ц . Так
может восприниматься Борис Годунов, который, по выражению
Ивана Тимофеева, «самоизволнь» сел на престол (см. выше), и
так же, конечно, могла восприниматься Екатерина Вторая, во­
обще не имевшая никаких прав на русский трон. Наличие одного
самозванца (в данном случае — самозванца на троне) провоци­
рует появление других: происходит как бы конкурс самозванцев,
к а ж д ы й из которых претендует на свою отмеченность (избран­
ность). К а к это ни парадоксально, в основе такой психологии
может крыться именно убеждение, что судить о том, кто есть
подлинный царь, должен не человек, но Б о г . Тем самым само­
званчество представляет собой вполне закономерное и логиче­
ски оправданное следствие из того понимания царской власти,
о котором мы говорили.
18

Одновременно специфическая психология самозванчества
основывается в той или иной степени на м и ф о л о г и ч е с к о м
о т о ж д е с т в л е н и и . Характерно в этом смысле, что Пугачев,
называя самого себя Петром Федоровичем, именует своего бли­
жайшего сподвижника И. Н. Зарубина-Чику «графом Черныше­
вым» (Документы ставки Пугачева, с. 55, 57, 127-139, 152 и др.,
1 9