Избранные труды. Том I. Семиотика истории. Семиотика культуры

Успенский Б. А. Избранные труды. Т.I. Семиотика истории. Семиотика культуры. Изд. 2-е. — Москва: Школа "Языки Русской Культуры", 1996. С.608. ISBN 5-88766-007-4

Настоящее (второе) издание «Избранных трудов» выходит в 3-х томах в исправленном и значительно расширенном виде. Некоторые статьи публикуются впервые. Почти все статьи были переработаны для данного издания. Первый том "Семиотика истории. Семиотика культуры" открывается общей статьей, посвященной восприятию времени, и в частности, восприятию истории как действенному фактору в историческом процессе. Эти общие положения иллюстрируются в последующих работах на конкретном материале русской истории. Таковы, например, статьи о самозванцах в России, о восприятии современниками Петра I, и цикл статей, посвященных концепции Москвы как третьего Рима. Автор показывает, что восприятие истории является культурно обусловленным и что оно (это восприятие) определяет исторический процесс. Другой цикл статей специально посвящен царской власти в России. Таковы статьи "Царь и Бог", "Царь и патриарх", "Царь и самозванец". Третий цикл статей данного тома посвящен дуализму в русской культуре. Таковы статьи "Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века)" и "Анти-поведение в культуре Древней Руси".

Содержание

Предисловие

Предисловие ко второму изданию

История и семиотика (Восприятие времени как семиотическая проблема)

Historia sub specie semioticae

Восприятие истории в Древней Руси и доктрина «Москва — третий Рим»

Отзвуки концепции «Москва — третий Рим» в идеологии Петра Первого (К проблеме средневековой традиции в культуре барокко) (в соавторстве Ю. М. Лотманом)

Царь и самозванец: самозванчество в России как культурно-исторический феномен

Царь и патриарх: харизма власти в России (Византийская модель и ее русское переосмысление)

Царь и Бог (Семиотические аспекты сакрализации монарха в России) (в соавторстве с В. М. Живовым)

Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века) (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Дуалистический характер русской средневековой культуры (на материале «Хожения за три моря» Афанасия Никитина)

Миф — имя — культура (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Анти-поведение в культуре Древней Руси

Раскол и культурный конфликт XVII века

Цитируемая литература

Принятые сокращения

Библиографическая справка

Именной указатель

Оглавление

OCR
ство», причем в Манифесте это аргументировалось ссылкой на «пра­
вославных императоров греческих» (Соловьев, IX, с. 539); о том, что
царевен стали называть «цесаревнами», свидетельствует Берхгольц
(II, с. 55); между тем дочери Ивана Алексеевича продолжали имено­
ваться «царевнами», а жена его (Прасковья Федоровна) — «царицей».
Впоследствии «цесаревич» стал означать исключительно наследника
престола. В Учреждении об императорской фамилии, изданном им­
ператором Павлом 5 апреля 1797 г., говорится, что титул этот при­
надлежит «одному объявленному всенародно наследнику престола»
(§ 31, ср. также примеч. к § 30). В акте о престолонаследии, обнародо­
ванном в тот же день, Павел назначил наследником своего старшего
сына Александра, который и стал именоваться «цесаревичем». Тем
не менее 28 октября 1797 г. был издан манифест, по которому тот же
титул цесаревича был дарован второму сыну Павла — великому кня­
зю Константину Павловичу, «во мзду и вящее отличие»; в отличие
от Александра, который назывался цесаревичем до того, как стал им­
ператором, Константин Павлович сохранял этот титул пожизненно.
О новизне и неустойчивости титула «императрица» может свидетель­
ствовать «Песнь», сочиненная Тредиаковским в 1730 г. в Гамбурге по
случаю коронации Анны, где государыня именуется «императрикс»;
это наименование привлекло внимание Тайной канцелярии, и поэту
пришлось давать объяснения по этому поводу. Знаменательно, однако,
что, когда Тредиаковский сослался на латинскую форму, дело было
немедленно прекращено: объяснение признано было удовлетворитель­
ным (см.: Мельников, 1897).
4

Принятие Петром императорского титула вызывает протест в
консервативных слоях населения: поскольку Рим понимается как цар­
ство Антихриста, старообрядцы видят в этом доказательство того, что
Петр — Антихрист. Так, основатель старообрядческой секты странни­
ков Евфимий заявлял в 1784 г.: «Понеже Петр не прият на ся царскаго
имени; восхоте по римске именоватися император» и делал отсюда вы­
вод о сатанинской природе Петра (Кельсиев, IV, с. 253); в 1855 г. старо­
обрядец федосеевского согласия И. М. Ермаков показал на следствии:
«Императором Александра Николаевича не признаю, а признаю его
царем. Титул же императорский . . . Петром великим заимствован от
нечестиваго сатанинскаго папы Римскаго. Титул император значит
Перун, Титан или Дьявол» (Кельсиев, I, с. 220).
5

Не случайно Вена болезненно реагировала на этот шаг. См. о ре­
акции венского двора: Флоровский, 1972. Соответствующее восприятие
слова «цесарь» отразилось в наименовании австрийских подданных
«цесарцами» (Даль, IV, с. 574).
6

Ср. сообщение Котошихина о праздновании дня рождения царя,
царицы и их детей в допетровской Руси (Котошихин, 1906, с. 18, 76).