Избранные труды. Том I. Семиотика истории. Семиотика культуры

Успенский Б. А. Избранные труды. Т.I. Семиотика истории. Семиотика культуры. Изд. 2-е. — Москва: Школа "Языки Русской Культуры", 1996. С.608. ISBN 5-88766-007-4

Настоящее (второе) издание «Избранных трудов» выходит в 3-х томах в исправленном и значительно расширенном виде. Некоторые статьи публикуются впервые. Почти все статьи были переработаны для данного издания. Первый том "Семиотика истории. Семиотика культуры" открывается общей статьей, посвященной восприятию времени, и в частности, восприятию истории как действенному фактору в историческом процессе. Эти общие положения иллюстрируются в последующих работах на конкретном материале русской истории. Таковы, например, статьи о самозванцах в России, о восприятии современниками Петра I, и цикл статей, посвященных концепции Москвы как третьего Рима. Автор показывает, что восприятие истории является культурно обусловленным и что оно (это восприятие) определяет исторический процесс. Другой цикл статей специально посвящен царской власти в России. Таковы статьи "Царь и Бог", "Царь и патриарх", "Царь и самозванец". Третий цикл статей данного тома посвящен дуализму в русской культуре. Таковы статьи "Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века)" и "Анти-поведение в культуре Древней Руси".

Содержание

Предисловие

Предисловие ко второму изданию

История и семиотика (Восприятие времени как семиотическая проблема)

Historia sub specie semioticae

Восприятие истории в Древней Руси и доктрина «Москва — третий Рим»

Отзвуки концепции «Москва — третий Рим» в идеологии Петра Первого (К проблеме средневековой традиции в культуре барокко) (в соавторстве Ю. М. Лотманом)

Царь и самозванец: самозванчество в России как культурно-исторический феномен

Царь и патриарх: харизма власти в России (Византийская модель и ее русское переосмысление)

Царь и Бог (Семиотические аспекты сакрализации монарха в России) (в соавторстве с В. М. Живовым)

Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века) (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Дуалистический характер русской средневековой культуры (на материале «Хожения за три моря» Афанасия Никитина)

Миф — имя — культура (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Анти-поведение в культуре Древней Руси

Раскол и культурный конфликт XVII века

Цитируемая литература

Принятые сокращения

Библиографическая справка

Именной указатель

Оглавление

OCR
предназначавшиеся Петропавловскому собору. При этом петров­
ская деревянная церковь Исаакия была перестроена с явной и
все более выступавшей от одного варианта к другому ориента­
цией на архитектуру св. Петра в Риме. Показательно, что в чин
освящения Исаакиевского собора при Николае I предполагалось
включить хождение крестного хода вокруг памятника Петру и
пение вечной памяти покойному императору (см. об этом: Фила­
рет, 1885-1888, IV, с. 332-333). Исаакиевский собор исторически
оказался связанным с «императорским» культом Петра.
И следующие по времени петербургские храмы прямо или
косвенно связаны с прославлением Петра и его дела. В 1710 г.
на Петербургской стороне воздвигается Троицкая церковь, что,
видимо, связано с условной датой основания Петербурга (в Тро­
ицын день, 16 мая 1703 г.), и затем по Выборгской дороге —
церковь св. Сампсония; выбор св. Сампсония явно связан с пане­
гирическим образом Петра — Самсона, разрывающего челюсти
льва, возникающим после Полтавской победы (при этом цер­
ковь, конечно, была освящена не в честь библейского Самсона,
а в честь преподобного Сампсона странноприимца — подобное
перенесение вполне обычно д л я Петровской эпохи). Наконец, пя­
той петербургской церковью становится храм Александра Нев­
ского, освященный в том же 1710 г. Таким образом, все первые
петербургские святыни дешифруются символикой Петровской
эпохи (ср. мотивы библейского Самсона и Александра Невского
в фейерверках, эмблемах и т. п. петровского времени).
6. Имевшая место в дальнейшем сакрализация личности
Петра привела к тому, что город святого Петра стал воспри­
ниматься как город императора Петра.
Сакрализация императора Петра началась еще при его жиз­
ни и имела глубокие корни в идеологии петровской государ­
ственности, несмотря на личную неприязнь Петра к торжествен­
ной ритуальности. Т а к Феофан Прокопович регулярно уподо­
бляет императора Петра апостолу Петру, обыгрывая евангель­
ские слова о Петре как камне, на котором будет воздвигнуто
грядущее здание. По его словам, «въ Петрь нашемъ, въ которомъ мы первье видьли великаго богатыря, по томъ же мудраго