Избранные труды. Том I. Семиотика истории. Семиотика культуры

Успенский Б. А. Избранные труды. Т.I. Семиотика истории. Семиотика культуры. Изд. 2-е. — Москва: Школа "Языки Русской Культуры", 1996. С.608. ISBN 5-88766-007-4

Настоящее (второе) издание «Избранных трудов» выходит в 3-х томах в исправленном и значительно расширенном виде. Некоторые статьи публикуются впервые. Почти все статьи были переработаны для данного издания. Первый том "Семиотика истории. Семиотика культуры" открывается общей статьей, посвященной восприятию времени, и в частности, восприятию истории как действенному фактору в историческом процессе. Эти общие положения иллюстрируются в последующих работах на конкретном материале русской истории. Таковы, например, статьи о самозванцах в России, о восприятии современниками Петра I, и цикл статей, посвященных концепции Москвы как третьего Рима. Автор показывает, что восприятие истории является культурно обусловленным и что оно (это восприятие) определяет исторический процесс. Другой цикл статей специально посвящен царской власти в России. Таковы статьи "Царь и Бог", "Царь и патриарх", "Царь и самозванец". Третий цикл статей данного тома посвящен дуализму в русской культуре. Таковы статьи "Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века)" и "Анти-поведение в культуре Древней Руси".

Содержание

Предисловие

Предисловие ко второму изданию

История и семиотика (Восприятие времени как семиотическая проблема)

Historia sub specie semioticae

Восприятие истории в Древней Руси и доктрина «Москва — третий Рим»

Отзвуки концепции «Москва — третий Рим» в идеологии Петра Первого (К проблеме средневековой традиции в культуре барокко) (в соавторстве Ю. М. Лотманом)

Царь и самозванец: самозванчество в России как культурно-исторический феномен

Царь и патриарх: харизма власти в России (Византийская модель и ее русское переосмысление)

Царь и Бог (Семиотические аспекты сакрализации монарха в России) (в соавторстве с В. М. Живовым)

Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века) (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Дуалистический характер русской средневековой культуры (на материале «Хожения за три моря» Афанасия Никитина)

Миф — имя — культура (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Анти-поведение в культуре Древней Руси

Раскол и культурный конфликт XVII века

Цитируемая литература

Принятые сокращения

Библиографическая справка

Именной указатель

Оглавление

OCR
мира, если не считать Грузии, которая с московской позиции
представлялась скорее легендарным царством, нежели геогра­
фической и политической реальностью. В условиях средневеко­
вой идеологии, когда только за носителями истинной веры при­
знается право на истинное бытие, другие народы оказываются
как бы несуществующими; таким образом, глава Московского
государства оказывается на языке этих понятий властителем
всего мира. В этих условиях политический и конфессиональный
аспекты доктрины «Москва — третий Рим» соединяются в об­
щем теократическом значении.
В новое время, когда за другими народами признается пра­
во на самостоятельное бытие вне зависимости от их конфесси­
ональной принадлежности, равновесие разрушается. Перед Мо­
сквой открываются два пути, требующих выбора: быть новым
Иерусалимом или новым Римом.
3. Контакты Петра с Западом создавали культурную си­
туацию, которая, прежде всего, бросалась в глаза своей новиз­
ной. Это не исключало того, что в собственном сознании ре­
форматоров активно действовали стереотипы предшествующей
культуры. В ряде случаев преобразования Петра могут рассма­
триваться как кардинальные переименования в рамках у ж е су­
ществующего культурного кода. Во многих идеях, на которых
строилась система отношений петровской государственности с
Западом, просматривается — то в виде полемики, то в форме
продолжения, часто связанного с коренными трансформация­
ми, — концепция «Москва — третий Рим». Идея эта в опреде­
ленные моменты оказывала давление на реальную политику, в
то время как на других этапах приобретала чисто семиотиче­
ский характер.
Семиотическая соотнесенность с идеей «Москва — третий
Рим» неожиданно открывается в некоторых аспектах строи­
тельства Петербурга и перенесения в него столицы. Из двух
путей — столицы как средоточия святости и столицы, осенен­
ной тенью императорского Рима, — Петр избрал второй. Ори­
ентация на Рим, минуя Византию, ставила естественно вопрос
о соперничестве за право исторического наследства с Римом