Избранные труды. Том I. Семиотика истории. Семиотика культуры

Успенский Б. А. Избранные труды. Т.I. Семиотика истории. Семиотика культуры. Изд. 2-е. — Москва: Школа "Языки Русской Культуры", 1996. С.608. ISBN 5-88766-007-4

Настоящее (второе) издание «Избранных трудов» выходит в 3-х томах в исправленном и значительно расширенном виде. Некоторые статьи публикуются впервые. Почти все статьи были переработаны для данного издания. Первый том "Семиотика истории. Семиотика культуры" открывается общей статьей, посвященной восприятию времени, и в частности, восприятию истории как действенному фактору в историческом процессе. Эти общие положения иллюстрируются в последующих работах на конкретном материале русской истории. Таковы, например, статьи о самозванцах в России, о восприятии современниками Петра I, и цикл статей, посвященных концепции Москвы как третьего Рима. Автор показывает, что восприятие истории является культурно обусловленным и что оно (это восприятие) определяет исторический процесс. Другой цикл статей специально посвящен царской власти в России. Таковы статьи "Царь и Бог", "Царь и патриарх", "Царь и самозванец". Третий цикл статей данного тома посвящен дуализму в русской культуре. Таковы статьи "Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века)" и "Анти-поведение в культуре Древней Руси".

Содержание

Предисловие

Предисловие ко второму изданию

История и семиотика (Восприятие времени как семиотическая проблема)

Historia sub specie semioticae

Восприятие истории в Древней Руси и доктрина «Москва — третий Рим»

Отзвуки концепции «Москва — третий Рим» в идеологии Петра Первого (К проблеме средневековой традиции в культуре барокко) (в соавторстве Ю. М. Лотманом)

Царь и самозванец: самозванчество в России как культурно-исторический феномен

Царь и патриарх: харизма власти в России (Византийская модель и ее русское переосмысление)

Царь и Бог (Семиотические аспекты сакрализации монарха в России) (в соавторстве с В. М. Живовым)

Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века) (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Дуалистический характер русской средневековой культуры (на материале «Хожения за три моря» Афанасия Никитина)

Миф — имя — культура (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Анти-поведение в культуре Древней Руси

Раскол и культурный конфликт XVII века

Цитируемая литература

Принятые сокращения

Библиографическая справка

Именной указатель

Оглавление

OCR
русских князей и римских императоров. Об этом говорят «По­
слание» Спиридона-Саввы и «Повесть о князех владимирских»,
связывая Рюрика с потомством брата Августа Римского Прусом
(Дмитриева, 1955, с. 162, 175,188-189; ср. т а к ж е с. 197, 208). Это
же легло в основу многочисленных деклараций Ивана Грозно­
го. В послании шведскому королю Иоганну III Грозный писал:
«Мы от Августа Кесаря родством ведемся, а т ы усужаешь нам
противно богу» (Иван Грозный, 1951, с. 158). В дальнейшем пре­
емственная связь российских монархов с Августом подчеркива­
ется при венчании Петра II (первого русского и м п е р а т о р а ,
венчающегося на царство): «изыде великихъ государей царей
российских корень, и самодержавствоваху в Велицьй Россш, от
превысочайшаго перваго великаго князя Рурика, еже от Авгу­
ста кесаря и обладающаго всею вселенною. . . » (Барсов, 1883,
с. 111) .
И титул «царь» и сменивший его «император» фактически
восходят к одному и тому же источнику, обозначая один и тот
же историко-культурный объект, но в переводе на языки разных
периодов русской культуры. В самом деле, слово «царь» этимо­
логически восходит к «цъсарь» и, следовательно, равнозначно
императору (ср. нем. Kaiser «император», т а к ж е восходящее к
имени Цезаря, но в другой культурно-исторической традиции);
когда Петр из русского царя становится русским императором,
это означает не столько расширение власти, сколько именно
культурную переориентацию . То, что титулы «царь» и «им­
ператор» воспринимались не как синонимы, а в качестве своего
рода антонимов, свидетельствует о столкновении самих языков,
на которых в ы р а ж а л о себя культурное сознание этих эпох .
Существенно при этом, что в новое время титул императо­
ра принадлежал лишь главе Священной Римской империи (ко­
торого до того, как Петр стал императором, русские называ­
ли «цесарем»), и, таким образом, принятие русским монархом
императорского титула ставило его в один р я д с австрийским
императором : ориентация на Рим осуществлялась как непо­
средственно, так и через австрийский политический эталон.
2. Идея «Москва — третий Рим» по самой своей природе
2

3

4

5