Избранные труды. Том I. Семиотика истории. Семиотика культуры

Успенский Б. А. Избранные труды. Т.I. Семиотика истории. Семиотика культуры. Изд. 2-е. — Москва: Школа "Языки Русской Культуры", 1996. С.608. ISBN 5-88766-007-4

Настоящее (второе) издание «Избранных трудов» выходит в 3-х томах в исправленном и значительно расширенном виде. Некоторые статьи публикуются впервые. Почти все статьи были переработаны для данного издания. Первый том "Семиотика истории. Семиотика культуры" открывается общей статьей, посвященной восприятию времени, и в частности, восприятию истории как действенному фактору в историческом процессе. Эти общие положения иллюстрируются в последующих работах на конкретном материале русской истории. Таковы, например, статьи о самозванцах в России, о восприятии современниками Петра I, и цикл статей, посвященных концепции Москвы как третьего Рима. Автор показывает, что восприятие истории является культурно обусловленным и что оно (это восприятие) определяет исторический процесс. Другой цикл статей специально посвящен царской власти в России. Таковы статьи "Царь и Бог", "Царь и патриарх", "Царь и самозванец". Третий цикл статей данного тома посвящен дуализму в русской культуре. Таковы статьи "Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века)" и "Анти-поведение в культуре Древней Руси".

Содержание

Предисловие

Предисловие ко второму изданию

История и семиотика (Восприятие времени как семиотическая проблема)

Historia sub specie semioticae

Восприятие истории в Древней Руси и доктрина «Москва — третий Рим»

Отзвуки концепции «Москва — третий Рим» в идеологии Петра Первого (К проблеме средневековой традиции в культуре барокко) (в соавторстве Ю. М. Лотманом)

Царь и самозванец: самозванчество в России как культурно-исторический феномен

Царь и патриарх: харизма власти в России (Византийская модель и ее русское переосмысление)

Царь и Бог (Семиотические аспекты сакрализации монарха в России) (в соавторстве с В. М. Живовым)

Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века) (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Дуалистический характер русской средневековой культуры (на материале «Хожения за три моря» Афанасия Никитина)

Миф — имя — культура (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Анти-поведение в культуре Древней Руси

Раскол и культурный конфликт XVII века

Цитируемая литература

Принятые сокращения

Библиографическая справка

Именной указатель

Оглавление

OCR
церковное понимание прерогатив царской власти, в частности, усвое­
ние церковного взгляда на отношения между священством и царством
в православной империи. Знаменательно в этом смысле наименование
Ивана III « п р а в о с л а в н ы м царем» в Летописной редакции чина
поставления Дмитрия-внука, составленной около 1518 г. (ПСРЛ, XII,
1901, с. 248; ПСРЛ, VIII, 1859, с. 236; ПСРЛ, VI, 1853, с. 242; ПСРЛ,
XX, 1, 1910, с. 367; ПСРЛ, XXVIII, 1963, с. 331; Иоас. лет., с. 136;
СГГиД, II, №25, с. 29). Ср., вместе с тем, реакцию польского короля
на требование Ивана IV называть его «царем»: «Никоторый государь
у христьянстве тым именем не называетца, кроме бусурманских ца­
рей, а он, брат наш, есть государем христьянским» (Сб. РИО, LIX,
с. 446, ср. с. 437, 452, 474, 500, 527-528).
Отметим, что наименование «царем» как византийского импе­
ратора, так и татарского хана, соответствует употреблению греч.
ЗасчХегх; — так могли называть в Византии как императора визан­
тийского, так и шаха персидского.
2 0

Упоминание об этом имеется в кратком летописном рассказе о
поставлении Дмитрия, восходящем к Великокняжескому летописному
своду 1500 г., т. е. в том же тексте, в котором мы впервые встречаем
и выражение «Мономаховы бармы» (см. выше, примеч. 13).
2 1

В 1423 г. Василий I благословил Василия II «коропкой сердрничной», наряду с «шапкой золотой» и бармами (Духовные и договорные
грамоты.. ., с. 61); в 1461-1462 гг. Василий II завещал эти предме­
ты Ивану III (там же, с. 197; ПСРЛ, IV, ч. 1, вып. 2, 1925, с. 497).
«Коропка сердолична золотом кована» упоминается уже в духовной
грамоте Ивана II (около 1358 г.), который завещал ее своему сыну
Дмитрию Донскому (Духовные и договорные грамоты. . ., с. 16, 18);
по всей вероятности, это то же, что «золотая коробочка», о которой
говорится уже в завещании Ивана Калиты (там же, с. 8, 10). Таким
образом, сердоликовая чаша, наряду с шапкой и бармами, является
родовой реликвией московских князей; с определенного времени (ка­
жется, начиная с Ивана И) она переходила по наследству к старшему
сыну.
В отличие от шапки и бармы, которые фигурировали только при
царском венчании (с принятием императорского титула корона за­
меняет шапку, а мантия — одежду с бармами, см.: Барсов, 1883,
с. XXXIII), сердоликовая чаша продолжала употребляться и при им­
ператорской коронации: она служила сосудом для мира, которым ми­
трополит помазывал императора (см.: Снегирев, 1842-1845, с. 37; Ка­
таев, 1847, с. 84, примеч. 1; Никольский, 1907, с. 691, примеч. 1); изо­
бражение этой чаши см. у Снегирева (там же).
2 2

В позднейшей традиции «сердоликовой крабице» может припи­
сываться не римское, а еще более древнее — вавилонское происхожде-