Избранные труды. Том I. Семиотика истории. Семиотика культуры

Успенский Б. А. Избранные труды. Т.I. Семиотика истории. Семиотика культуры. Изд. 2-е. — Москва: Школа "Языки Русской Культуры", 1996. С.608. ISBN 5-88766-007-4

Настоящее (второе) издание «Избранных трудов» выходит в 3-х томах в исправленном и значительно расширенном виде. Некоторые статьи публикуются впервые. Почти все статьи были переработаны для данного издания. Первый том "Семиотика истории. Семиотика культуры" открывается общей статьей, посвященной восприятию времени, и в частности, восприятию истории как действенному фактору в историческом процессе. Эти общие положения иллюстрируются в последующих работах на конкретном материале русской истории. Таковы, например, статьи о самозванцах в России, о восприятии современниками Петра I, и цикл статей, посвященных концепции Москвы как третьего Рима. Автор показывает, что восприятие истории является культурно обусловленным и что оно (это восприятие) определяет исторический процесс. Другой цикл статей специально посвящен царской власти в России. Таковы статьи "Царь и Бог", "Царь и патриарх", "Царь и самозванец". Третий цикл статей данного тома посвящен дуализму в русской культуре. Таковы статьи "Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века)" и "Анти-поведение в культуре Древней Руси".

Содержание

Предисловие

Предисловие ко второму изданию

История и семиотика (Восприятие времени как семиотическая проблема)

Historia sub specie semioticae

Восприятие истории в Древней Руси и доктрина «Москва — третий Рим»

Отзвуки концепции «Москва — третий Рим» в идеологии Петра Первого (К проблеме средневековой традиции в культуре барокко) (в соавторстве Ю. М. Лотманом)

Царь и самозванец: самозванчество в России как культурно-исторический феномен

Царь и патриарх: харизма власти в России (Византийская модель и ее русское переосмысление)

Царь и Бог (Семиотические аспекты сакрализации монарха в России) (в соавторстве с В. М. Живовым)

Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века) (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Дуалистический характер русской средневековой культуры (на материале «Хожения за три моря» Афанасия Никитина)

Миф — имя — культура (в соавторстве с Ю. М. Лотманом)

Анти-поведение в культуре Древней Руси

Раскол и культурный конфликт XVII века

Цитируемая литература

Принятые сокращения

Библиографическая справка

Именной указатель

Оглавление

OCR
1 8

По сообщению Никоновской летописи, Василий III перед смер­
тью (в 1533 г.) благословил своего сына Ивана «венцом царским и
диадимами», «имиже венчан царь Маномах» и повелел ему венчать­
ся на царство (ПСРЛ, XIII, 1, 1904, с. 76). Повествование о дарах
Константина Мономаха и о венчании Владимира Мономаха «царским
венцом» было вырезано затем (в 1551 г.) на створках царского места
в Успенском соборе (см.: Снегирев, 1842-1845, с. 27-28; ср.: Забелин,
1850, с. 53-56). В грамоте константинопольского патриарха Иоасафа
и собора восточной церкви (1560 г.), подтверждающей права Ивана IV
на царский титул, говорится об обычае русских государей венчаться
на царство со времени Владимира Мономаха, получившего «венец» и
«диадиму» от Константина Мономаха (Идея Рима. . ., с. 96, 99, 102);
несомненно, эта формулировка была подсказана русскими. На это же
ссылается затем (в 1613 г.) Михаил Федорович в речи, произнесенной
перед венчанием на царство (СГГиД, III, с. 73-74, №16; ср.: Савва,
1901, с. 152, примеч. 3). См. вообще о дарах Мономаха: Вельтман, 1860,
с. 35-36; Дьяконов, 1889, с. 73-77; Жданов, 1891, с. 53-77; Терновский,
И, с. 155-156; Дмитриева, 1955, с. 116-117.
Заметим, что Степенная книга прямо связывает перенесение даров
из Византии в Россию с пониманием Москвы как нового Константи­
нополя: «И не просто рещи таковому дарованию не от человек, но
Божиим неизреченным судьбам претворяюще и преводяще славу Гре­
ческого царства на росийскаго царя» (ПСРЛ, XXI, 1, 1908, с. 188).
Замечательным образом при этом византийским «царским вен­
цом» объявляется шапка среднеазиатской работы XIV в. (золотой фи­
лигранный головной убор с собольей опушкой, впоследствии украшен­
ный крестом), полученная, возможно, Иваном Калитой от хана Узбека
(см.: Спицын, 1906, с. 182-184; Вернадский, 1953, с. 386; Чернявский,
1970, с. 71). Можно предположить, что первоначально эта шапка сим­
волизировала в какой-то мере ориентацию московского великого кня­
зя на татарского хана; в дальнейшем же она стала выражать идею
ориентации на византийского императора. Как император, так и хан
именовался на Руси «царем» (или «цесарем»), и, соответственно, здесь
было два представления о царской власти, церковное и светское: если
для церкви «царь» ассоциировался прежде всего с византийским им­
ператором, то для великого князя «царь» — это прежде всего татар­
ский хан, от которого он принимал поставление; поскольку «велики­
ми князьями» назывались и татарские правители, подчиненные хану
(см., например: «князь велики Ординский Ширин Тегин» — ПСРЛ,
XII, 1901, с. 15; ПСРЛ, XXV, 1949, с. 249), русский великий князь
вписывался в татарскую административную иерархию. Таким обра­
зом, превращение азиатского головного убора в «шапку Мономаха»
наглядно свидетельствует о смене культурной ориентации.
Существенно при этом, что ориентация на Византию предполагает
1 9