Библиотека / Апокрифы / История / Свенцицкая И.С.. Возникновение раннехристианской литературы

Возникновение раннехристианской литературы

* Проблема определения времени и места возникновения древней христианской литературы, особенностей её жанров, истоков и источников книг, как признанных, так и не признанных церковью священными, в современной науке до конца не решена1. В Новый завет - собрание почитаемых всеми христианами книг - входят двадцать семь произведений: четыре евангелия (от Матфея, Марка, Луки и Иоанна), «Деяния апостолов», двадцать одно послание апостолов. Авторство четырнадцати из них церковь приписывает апостолу Павлу (они адресованы тем или иным христианским общинам или конкретным людям), имеются также Послание Иакова, два Послания Петра, три Послания Иоанна и Послание Иуды: их принято называть «соборными» или «католическими», т. е. адресованными всем христианам. Завершает Новый завет Откровение Иоанна Богослова. Тексты Нового завета считаются каноническими («нормативными»), церковь провозглашает их боговдохновенными. Написаны они на греческом языке - разговорном языке многих восточных провинций Римской империи (хотя в самой Палестине, где появились первые христианские проповедники, говорили преимущественно по-арамейски).

* Однако писания Нового завета были лишь незначительной частью обширной христианской литературы, создававшейся в I-III вв., т. е. до признания христианства официальной религией. Христианские писатели конца II-IV в. упоминают, цитируют, пересказывают различные евангелия: от Петра, от Андрея, от Варфоломея, два евангелия от Фомы, совершенно различные по содержанию, Евангелие от Марии. Во фрагменте письма богослова Климента Александрийского (ок. 200 г.) говорится, что имели хождение и три евангелия от Марка: каноническое (признанное), «подложное» (написанное неким проповедником по имени Карпократ) и тайное евангелие (написанное якобы самим Марком для «избранных»)2. Некоторые евангелия названы по тем христианским группам, среди которых они почитались (хотя, возможно, в их подлинных названиях также стояло имя какого-либо апостола), например Евангелие евреев, Евангелие египтян. Епископ Лугудуна (совр. Лион) Ириней (1-я пол. II - нач. III в.) в своём сочинении «Против ересей» с возмущением пишет, что последователи Валентина (крупнейший представитель религиозно-философского течения в христианстве - гностицизма) «дошли до такой степени дерзости, что своё недавнее сочинение назвали Евангелием Истины» (III. 11)3.

* Кроме евангелий в произведениях христианских писателей упоминаются и другие, не вошедшие в Новый завет книги, которые почитались разными христианскими группами как источники вероучения: Апокалипсис Петра, Апокалипсис Павла, деяния некоторых апостолов (Павла, Филиппа, Андрея), послания, «Пастырь» Гермы и др. Археологические раскопки конца XIX - начала XX в. открыли фрагменты и целые сочинения, не признанные церковью. Самым крупным среди этих открытий была библиотека христиан-гностиков из Наг-Хаммади (Египет). Для того чтобы понять длительный и сложный процесс разделения священных книг христиан на признанные и непризнанные (канонические и апокрифические), нужно прежде всего представить себе особенности формирования раннехристианской литературы в целом.

* Первые христианские проповедники меньше всего думали о записи своего учения. Можно сказать, что и учение в точном смысле слова до конца I в. ещё не сложилось. Странствующие пророки передавали то, что было известно им о спасителе, распятом в Иудее во время правления императора Тиберия (14-37), помазаннике божием Иисусе Христе, в воскресение которого они уверовали. Христианские проповедники использовали в качестве образца бытовавшие в иудейской среде притчи, поучения, рассказы об отдельных эпизодах из жизни знаменитых учителей (рабби). Так создавалась устная христианская традиция.

* Само слово «евангелие» (греч. «благая весть») первоначально в представлениях последователей Иисуса означало проповедь, раскрывающую смысл новой веры. В посланиях Павла, в частности в Послании к Галатам, автор выступает против тех проповедников, которые, с его точки зрения, искажают смысл «благой вести» об Иисусе. Он предаёт анафеме тех, кто благовествует (в греческом тексте употреблён глагол «евангелидзо») «не то что мы благовествовали вам», и добавляет: «Евангелие, которое я благовествовал, не есть человеческое» (1.8,11). Во Втором послании к Коринфянам имеется сходное словоупотребление: «Ибо, если бы кто, пришед, начал проповедывать другого Иисуса, которого мы не проповедывали… или иное благовестие (евангелие. - Сост.), которого мы не принимали, - то вы были бы очень снисходительны к тому. Но я думаю, что у меня ни в чём нет недостатка против высших4 Апостолов» (11.4,5). В Послании к Римлянам сказано: «В день, когда, по благовествованию моему, Бог будет судить тайные дела человеков…» (2.16). Из приведённых отрывков ясно видно, что для автора евангелие ни в коей мере не было писанием. Само слово «евангелие» в языческом окружении христиан было связано с культом императора: в надписях, прославлявших Августа (27 г. до н. э. - 14 г. н. э.), день его рождения был назван началом «многих благовестий»5. Восприняв подобную терминологию, христиане придавали ей принципиально иной смысл: не «благовестия» о вполне земных делах императора, а единственная «благая весть» об Иисусе - спасителе и мессии - стала содержанием христианской проповеди.

* Проповедники выступали прежде всего в синагогах, существовавших в городах восточных провинций, а также в частных домах, под открытым небом, в опустевших ремесленных мастерских. Такая картина вырисовывается из «Деяний апостолов» и некоторых других произведений, в том числе и антихристианских6. В произведении «Дидахе» (Учение двенадцати апостолов), созданном, по всей вероятности, в начале II в., говорится о странствующих апостолах: «Всякий апостол, приходящий к вам, пусть будет принят как Господь. Пусть он не остаётся больше одного дня; а если будет надобность, то и другой (день); но если он пробудет три, то он лжепророк… Уходя пусть апостол ничего не возьмёт, кроме хлеба до места ночлега»7.

* Устная традиция продолжала существовать и в тот период, когда появились первые писания. Евсевий Кесарийский (IV в.) в «Церковной истории» приводит слова христианского писателя Папия (1‑я пол. II в.) из Гиераполя (Малая Азия), который собирал устные предания: «…если мне случалось встретить кого-либо, общавшегося со старцами, то я заботливо расспрашивал об учении старцев, например, что говорил Андрей, что - Пётр, что - Филипп, что - Фома или Иаков… Ибо я полагал, что книжные сведения не столько принесут мне пользы, сколько живой и более внедряющий голос» (Евсевий. Церковная история (Historia ecclesiastica). III. 39. Далее: HE).

* Выявлению истоков древней христианской традиции способствовало применение научных методов, известных как «критика текста» и «критика формы»8. Детальнее всего они были разработаны на анализе первых трёх евангелий Нового завета, которые принято из-за их сходства называть «синоптическими». Первый метод существует с конца XIX в.; «критика формы» возникла уже в XX в. Оба они ставят своей целью перейти от изложенного в евангелиях учения Иисуса к самому учению, к его аутентичному ядру. Сравнивались тексты евангелий от Матфея, Марка, Луки (с учётом рукописных вариантов), анализировалась грамматика, лексика, синтаксис евангелий. Сторонники «критики текста» предлагали обнаруженное в результате подобного сравнения общее положить в основу реконструкции первоначального текста. Однако, как ни важны были наблюдения над аналогиями и расхождениями в евангелиях, всё же найти исчерпывающее объяснение их путём дробления текста на фразы и слова и конструирования архетипа оказалось невозможным. Поэтому учёные для подтверждения своих гипотез об источниках синоптических евангелий обращались к их общим характеристикам, к их связям с идейной жизнью эпохи.

* Обращение к подобным параллелям с 20‑х годов нынешнего века стало принципом исследования, легло в основу метода, обозначенного в немецкой литературе Formgeschichte. Сторонники этого метода искали следы устной традиции, к которой восходили евангелия. Для этого каждое из них разбивали на отдельные сюжеты, изучая их форму, а от неё шли к восстановлению мотивов и характера тех поучений, частью которых был сюжет, включенный в теологическую систему евангелиста. В евангелиях стремились выявить различные этапы формирования христианской традиции. В них видели теологически мотивированный рассказ, а не историческое повествование, считали, что в их основе лежит множество источников, что записи текста предшествовала живая устная передача. Были выделены разные блоки традиции: речения Иисуса, поучительные истории (притчи), рассказы о чудесах, сотворённых Иисусом. Составной частью традиции считались и повторяющиеся из проповеди в проповедь цитаты из иудейских священных книг, прежде всего из пророков.

* Длительное господство устной традиции (несколько десятилетий после гибели проповедника Иисуса9) объясняется рядом причин. Первые «апостолы и пророки», последователи его учения, продолжали считать себя иудеями по вероисповеданию, для них священным писанием были книги, включённые в Ветхий завет. Для христиан священным текстом был перевод иудейской Библии на греческий язык, сделанный в Александрии Египетской в III в. до н. э. - так называемая Септуагинта10. Септуагинта была признана боговдохновенной иудеями, жившими вне Палестины, многие из которых уже не знали древнееврейского языка. Септуагинту использовали в своих произведениях Иосиф Флавий и Филон Александрийский. Святость «Закона и Пророков», как обычно, христиане обозначали иудейские религиозные книги, доступные благодаря Септуагинте, не позволяла долгое время создавать новые священные книги.

* В науке существует точка зрения, правда необщепринятая, что первыми записями, сделанными христианами, были сборники цитат из Ветхого завета, прежде всего тех, где речь шла об ожидаемом мессии (так называемые свидетельства - тестимонии)11. Впрочем, цитаты могли проповедниками заучиваться: со времени появления клинописной и иероглифической письменности существовала практика передачи содержания письменного памятника вслух наизусть12.

* У первых христиан не было потребности в записи своих проповедей ещё и потому, что они ждали скорого прихода воскресшего Иисуса «во время сие», как сказано в Евангелии от Марка (10.30). Главным для них было проповедовать новое учение, готовясь к установлению царства божия на земле. В античном мире роль устного слова была исключительно велика: политические ораторы выступали на народных собраниях, поэты читали свои стихи на площадях, пророки и предсказатели произносили речи на ступенях храмов. Устное слово оказывало большее воздействие на верующих, чем писаное, недаром первые христианские тексты были предназначены для чтения вслух в собрании верующих. Как отмечает С. С. Аверинцев, «литературное слово евангельских текстов, тоже очень простое и необработанное, есть по своей внутренней установке обрядовое слово, словесное «действо», «таинство». Оно предполагает скорее заучивание наизусть, ритмическое и распевное произнесение и замедленное вникание в отдельные единицы текста, чем обычное для нас читательское восприятие»13.

* Между устными проповедями различных проповедников существовали расхождения. Как пишет английский исследователь П. Джонсон, раннее христианство с самого начала представляло собой множество вариантов, часто имевших мало общего, хотя все они концентрировались вокруг веры в воскресение спасителя; каждая группа имела свою «историю Иисуса»14. Наиболее явным и резким стало расхождение между палестинскими христианами, а также теми христианами вне Палестины, которые соблюдали иудейскую обрядность, и христианами из язычников, против этой обрядности выступавших.

* В условиях, когда пророчества о конце этого мира и наступлении царства божия на земле оказывали на верующих огромное эмоциональное воздействие, когда все надежды на спасение, на уничтожение зла и несправедливости были связаны именно со вторым пришествием, кажется естественным появление так называемых откровений, т. е. описаний видений, возвещающих конец мира, действующих на воображение причудливыми образами и символами, ставших одним из первых жанров христианской литературы. Вероятно, самым ранним из записанных пророчеств явилось Откровение Иоанна. Оно начинается как наставление, в котором порицаются одни христиане, одобряются другие, но затем автор переходит к описанию видений Страшного суда, переполненному символами, аллегориями, устрашающими образами того, «чему надлежит быть после сего» (4.1). Автор Откровения Иоанна широко использует образы пророчеств, знакомые христианам из иудеев (а именно им адресовано это писание). Так, в книге пророка Даниила сказано: «И слышал я, как муж в льняной одежде, находившийся над водами реки, подняв правую и левую руку к небу, клялся Живущим во веки, что к концу времени и времён и полувремени и по совершенном низложении силы народа святого всё это совершится» (12.7); а в Апокалипсисе: «И Ангел, которого я видел стоящим на море и на земле, поднял руку свою к небу и клялся Живущим во веки веков… что времени уже не будет» (10.5-6). Подобные примеры можно привести и из других пророческих книг15.

* Откровение Иоанна написано в 68-69 гг.16 Возможно, что оно было отредактировано переписчиками в середине 90‑х годов, уже после падения Иерусалима в 70 г. в результате поражения I иудейского восстания против римлян. Эта дата приведена у Евсевия Кесарийского со ссылкой на Иринея (HE. III. 18).

* В дальнейшем появились и другие откровения: Апокалипсис Петра, описывающий видение рая и ада, «Пастырь» Гермы (название своё это произведение получило по описываемым автором видениям, где действует человек в одежде пастыря), в нём приводятся притчи и наставления, носившие этический характер.

* Апокалиптическая литература была предназначена для чтения вслух. В неё нужно было «входить» эмоционально: интонационная выразительность чтеца должна была усиливать воздействие страшных, таинственных описаний, и само это «вхождение» представлялось мистическим действом.

* Христианским проповедникам приходилось не только произносить устные проповеди, но и писать послания, разъясняя учение, которое они считали истинным, переубеждая, давая конкретные советы, хваля или, наоборот, порицая. Послания эти адресовались тем христианским группам, к которым проповедник не мог прийти; они должны были читаться на собраниях верующих (Колос. 4.16).

* К самым ранним относятся послания, связанные с именем Павла, сыгравшего весьма заметную роль в становлении христианского учения. Павел (Савл) был родом из Тарса, происходил он из семьи переселившихся иудеев, получивших римское гражданство, был воспитан в духе фарисейства и первоначально принадлежал к гонителям христиан, а затем стал фанатичным сторонником нового учения. Из 14 посланий, автором которых церковь считает Павла, 9 адресовано конкретным христианским общинам, 4 - отдельным лицам; особняком стоит Послание к Евреям, последнее по месту расположения среди Павловых посланий; кроме того, существовало Послание к Лаодикийцам, не признанное церковью. Не все новозаветные послания признаются современной наукой написанными самим Павлом, сравнительный анализ текста посланий позволил выделить в качестве подлинных лишь несколько17. Безусловно, не принадлежат самому Павлу Послание к Эфесянам, которое, по мнению большинства учёных, создано уже после смерти Павла его последователями (стилистически оно существенно отличается от ранних посланий), и Послание к Евреям, в авторстве которого сомневались уже христианские писатели II-IV вв. (Ориген, Тертуллиан).

* Послания Павла связаны с жанром поучений, издавна существовавшим в ближневосточной литературе; оказала на него влияние и античная форма философских рассуждений, написанных в форме посланий, адресованных какому-либо лицу (например, «Письма к Луцилию» философа Сенеки). Но в отличие от поучений и трактатов послания Павла - действительно письма, направленные конкретным группам христиан с упоминанием конкретных лиц и событий. Это придаёт им особую живость, острую полемичность.

* Послания Павла, когда они писались, не были «священными книгами», хотя и почитались в отдельных христианских общинах. Во Втором послании Петра, созданном во II в. (возможно, это самое позднее из произведений Нового завета), по поводу писаний Павла сказано, что в них «есть нечто неудобовразумительное» (3.16). Христиане, не рвавшие с иудаизмом, очень резко выступали против Павла, считая его отступником от Закона; не исключено, что именно для полемики с ними, для отстаивания авторитета Павла его послания были собраны и отредактированы на рубеже I-II вв.

* В посланиях Павла встречаются ссылки на слова, произнесённые Иисусом, которые, как и цитаты из пророков, были для христиан священными. В настоящее время принято считать, что именно речения Иисуса (логии) стали первой записью устной традиции. Вероятно, было сделано несколько записей в разных общинах. Папий посвятил логиям специальное сочинение «Изъяснение Господних изречений»; он же говорит о том, что Матфей записал изречения Господни на еврейском языке, а переводил их кто как мог18.

* Вопрос об источниках новозаветных евангелий весьма сложен; первые три евангелия излагают историю и учение Иисуса близко друг к другу. Евангелие от Марка, самое краткое, вероятно, легло в основу евангелий от Матфея и от Луки; то, что выходит за рамки содержания второго евангелия, взято, по мнению многих исследователей, из какого-то не дошедшего до нас источника (он так и называется в научной литературе - Q, от латинского Quelle - источник), состоявшего из отдельных речений19. Кроме того, вероятно, существовали записи речений, которыми пользовался автор Евангелия от Марка, не знавший Q.

* В 1897 г. в Оксиринхе (Египет) были найдены на папирусе восемь изречений на греческом языке, каждое из которых начиналось словами: «Говорит Иисус». В 1904 г. обнаружили ещё шесть изречений. Многие из речений, которые удалось прочесть, совпадают с найденным позже (уже после второй мировой войны) среди библиотеки египетских гностиков Евангелием от Фомы, сохранившимся на коптском языке; это евангелие первоначально (нач. II в.) было написано на греческом, а затем переведено на коптский. Не исключено, что логии из Оксиринха представляют собой фрагменты этого евангелия (или его варианта). Некоторые речения в Евангелии от Фомы близки к речениям новозаветных евангелий и тоже, по мнению американского исследователя Эдвардса, восходят к Q. Когда были записаны речения, сказать с точностью трудно, возможно, перед I иудейским восстанием, во всяком случае до создания евангельских рассказов, которые были записаны уже после разгрома Иерусалима. Первые записи, поскольку они фиксировали слова Иисуса, по всей вероятности, были анонимны. Как и цитаты из ветхозаветных книг, эти речения вставлялись в устные проповеди в разный контекст и в разных вариантах.

* Вероятно, к самым ранним логиям восходят знаменитые речения из Нагорной проповеди Евангелия от Матфея: «Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное. Блаженны плачущие, ибо они утешатся. Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю. Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся» (5.3-6). Они имеют аналогии в Евангелии от Луки и в Евангелии от Фомы (в последнем они приведены в виде отдельных, не связанных друг с другом речений). Сопоставление этих трёх евангелий позволяет ясно представить себе, как использовались речения различными авторами: «…блаженны нищие20, ибо ваше есть Царствие Божие. Блаженны алчущие ныне, ибо насытитесь. Блаженны плачущие ныне, ибо воссмеётесь» (Лк. 6.20-21). «Иисус сказал: «Блаженны бедные, ибо ваше царствие небесное»; Иисус сказал: «Блаженны вы, когда вас ненавидят (и) вас преследуют. И не найдут места там, где вас преследовали»; Иисус сказал: «Блаженны те, которых преследовали в их сердце; это те, которые познали Отца в истине. Блаженны голодные, потому что чрево того, кто желает, будет насыщено»» (Фома 59, 72, 73).

* В основе всех этих эсхатологических обещаний лежит возглашение блаженства нищим (бедным), голодным, преследуемым. Выражение Матфея «нищие духом» соответствует аналогичному выражению из кумранской рукописи (возможный вариант чтения - кроткие духом)21. Одно из объяснений этого выражения - «нищие по духу» (т. е. добровольно)22. Речение «блаженны кроткие…» восходит к ветхозаветному псалму: «А кроткие наследуют землю и насладятся множеством мира» (36.11), которому в христианском писании придан эсхатологический смысл (имеется в виду: «наследуют землю после Страшного суда»). Оба этих речения приведены у Матфея, по всей вероятности, в наиболее ранней версии, восходящей к иудео-христианским записям. В Евангелии от Луки в соответствии с его общей тенденцией сочувствия к беднякам23, выделения темы сострадания - речения упрощены: блаженны просто голодные и жаждущие; нет цитаты из ветхозаветного псалма24. У Фомы в речении о преследуемых (оно у него продублировано) вставлены слова «те, которые познали Отца в истине» (т. е. речь идёт не о преследуемых вообще, а о тех, кто познал «истину»). Кроме того, в Евангелии от Фомы прибавлено обещание блаженства «избранным» (в духе гностических учений): «Блаженны единственные и избранные, ибо вы найдёте царствие. Ибо вы От него, (и) вы снова туда возвратитесь» (54). Характерно, что это речение помещено в тексте раньше речения о блаженстве бедным: оно как бы даёт направление для толкования тех речений, текст которых остался без особых изменений (не просто бедные, но такие, которые «избраны»).

* Примеры подобного использования речений в разных контекстах будут приведены дальше в связи с разбором конкретных апокрифов. Они показывают, что сама по себе запись не воспринималась как священный текст, священными были слова, приписанные Иисусу. Эти слова можно было толковать, открывать их истинный, с точки зрения данного проповедника, смысл. Порядок записи не имел значения, речения даже иногда разделялись25. Такое использование речений неизбежно вело к расхождению традиции, которое особенно должно было усилиться после поражения I иудейского восстания, разрушения храма, уничтожения и рассеяния иерусалимской христианской общины, которая, если судить по посланиям Павла, претендовала на обладание наибольшим авторитетом в вопросах вероучения.

* Разброд среди христиан после разгрома восстания послужил причиной усиления расхождений в содержании проповедей. Кроме того, всё меньше оставалось людей, которые могли сказать, что они слышали слова самого Иисуса или по крайней мере слова его учеников. В этих условиях всё более насущной становится потребность свести воедино отдельные элементы традиции, создать писаное «благовестие», фиксирующее учение Иисуса. Появляется новый жанр, которого не знала ни библейская, ни античная литература, - развёрнутое повествование, «ядром» которого было христианское учение об искупительной смерти и воскресении Иисуса; вокруг «ядра» группировались речения Иисуса и притчи, библейские пророчества о мессии, эпизоды из жизни Иисуса, соответствующие этим пророчествам («да сбудется речённое…»), рассказы о чудесах, им совершённых. Складывается своеобразное сочетание поучения и рассказа, характерное для евангелий, вошедших в Новый завет, и для ряда евангелий, в него не включённых, в частности для евангелий иудео-христиан.

* В христианских общинах существовали люди, записывавшие поучения, рассказы и объединявшие отдельные блоки традиции в единое повествование. В Послании к Эфесянам сказано, что одних Христос поставил апостолами, других - пророками, иных - евангелистами, иных - пастырями и учителями (4.11). Интересно появление в этом послании «евангелистов». В Первом послании к Коринфянам при перечислении призваний христиан упомянуты пророки, апостолы, учители, но «евангелистов» нет, так как в то время господствовала устная передача «благой вести» пророками и апостолами. В Послании к Ефесянам апостолы и евангелисты уже разные люди. Вероятно, это и были те христиане, которые производили записи традиции и её обработку; записи эти должны были заменить авторитет устного предания. Сопоставление евангельских текстов - и признанных и непризнанных церковью - ясно показывает авторское творчество (композиция, отбор эпизодов и речений, стиль изложения), но реальные евангелисты не считали себя авторами. Новозаветные евангелия в греческом подлиннике называются «по Матфею» (в значении - согласно Матфею), «по Марку» и т. д. Имя непосредственного ученика Иисуса (или другое авторитетное имя) «освящало» писаный текст. Люди, записавшие евангелия, искренне верили, что излагают учение, переданное теми, кто слышали проповеди Иисуса, а сами оставались анонимными26.

* Возможно, первые записи, хотя и передавали «благовестие», не носили названия евангелий: так, писатель Юстин (сер. II в.) упоминает речения Иисуса и «воспоминания апостолов». Последние, по-видимому, означали евангелия (Апология. 1.14-15). Но постепенно за подобными писаниями закрепилось наименование «евангелие» - писаная «благая весть». Наряду с евангелиями новозаветного типа существовали и такие, где не было единой канвы повествования; они содержали поучения, религиозно-философские рассуждения, речения Иисуса, связанные определённой внутренней идеей. Примером таких евангелий могут служить Евангелие от Фомы и Евангелие от Филиппа, переводы которых приведены во второй части книги.

* Один из важных вопросов, стоящих перед исследователями истории возникновения христианской литературы, - это вопрос об абсолютной и относительной хронологии дошедших до нас писаний первых христиан, и прежде всего евангелий. Наиболее детально изучен вопрос о датировке канонических евангелий, хотя точных сведений установить не удалось. Поскольку в этих евангелиях содержатся пророчества о страшной гибели Иерусалима27, можно с уверенностью сказать, что написаны они были после его разрушения, т. е. после 70 г. Ряд исследователей связывает сам факт записи евангелий с этим событием: один из них писал, что Евангелие от Марка было создано для того, чтобы «возродить надежду»28.

* Евангелие от Марка единодушно считается в науке самым ранним из канонических евангелий, хотя церковная традиция ставит его на второе место. Предполагается, что автор третьего евангелия, начиная его словами «Как уже многие начали составлять повествование о совершенно известных между нами событиях…» (Лк. 1.1), имел в виду Евангелие от Марка, которое он хорошо знал. Согласно традиции, сохранённой у Евсевия, Марк с точностью записал то, что запомнил со слов Петра, чьим переводчиком он был (HE. III. 39).

* Время создания и относительная хронология двух других синоптических евангелий неясны. Можно с определённостью говорить лишь о том, что они созданы в разной этнической среде: автор Евангелия от Луки, по-видимому, образованный грек (Евсевий Кесарийский называет его врачом из Антиохии. - HE. III. 4); Евангелие от Матфея выявляет более тесные связи с иудейскими традициями. Среди христианских писателей II-IV вв. бытовало мнение, что Матфей написал своё евангелие по-арамейски; этим евангелием, по словам Иринея, пользовались эбиониты - древнейшая группа иудео-христиан. Иероним, переводчик Ветхого завета на латинский язык, специально занимавшийся изысканием рукописей в Палестине и Сирии, утверждал, что он перевёл с еврейского (он имел в виду арамейский язык) на греческий евангелие, которое многими считается подлинным Евангелием от Матфея. Однако дошедший канонический текст, по мнению исследователей, не может быть переводом с арамейского, хотя в нём и вставлены фразы на арамейском языке - последние слова Иисуса на кресте: «Или, Или! лама савахфани?» («Боже Мой, Боже Мой! для чего ты меня оставил?») (27.46), но эти же слова есть и в Евангелии от Марка (15.34). Евангелие от Матфея написано по-гречески, ветхозаветные цитаты приведены по Септуагинте.

* Сложен вопрос об относительной хронологии канонического Евангелия от Иоанна29. Оно существенно отличается по содержанию и по проповеди Иисуса от синоптических писаний. Согласно церковной традиции, по времени написания Евангелие от Иоанна было последним из четырёх. Евсевий Кесарийский говорит, что Иоанн проповедовал устно, а после появления трёх евангелий вознамерился их «восполнить» (тем самым автор «Церковной истории» как бы объясняет расхождения между четвёртым и остальными евангелиями). Само начало евангелия, где Христос назван Словом («И Слово стало плотию и обитало с нами…»), придаёт особый религиозно-философский смысл всему дальнейшему повествованию. Автор этого евангелия знал первые три евангелия (или традицию, лежащую в их основе), но использовал их незначительно: в нём нет описания рождения, крещения, искушения Иисуса, нет его молений в Гефсиманском саду. В этом евангелии Иисус произносит богословские поучения, большая часть которых отсутствует в других евангелиях. Однако есть точка зрения, что оно создано одним из первых, поскольку в нём встречаются совпадения (в том числе и фразеологические) с кумранскими рукописями30. Вероятнее всего, что Евангелие от Иоанна было написано в среде образованных христиан, стремившихся к созданию более развитой - по сравнению с синоптическими писаниями - теологии и христологии. Четвёртое евангелие не было известно Поликарпу, автору Послания к Филиппийцам, хотя, по преданию, он был учеником апостола Иоанна. Незнание это может быть объяснено не только поздней датой написания Евангелия от Иоанна, но и недостаточно широким его распространением (христианская традиция по-разному определяет место возникновения этого евангелия - Эфес, Сирия, о-в Патмос). Имеются косвенные указания на примерное время его создания. Дело в том, что в Египте был найден небольшой папирусный фрагмент (18 глав) Евангелия от Иоанна, который папирологи датируют ок. 125-130 гг. К этому же времени относится папирусный фрагмент неизвестного евангелия (он приведён и разобран ниже), в котором использована традиция, сохранённая в синоптических писаниях, а также в Евангелии от Иоанна. Следовательно, в первой четверти II в. существовали тексты различных евангелий, которые уже переписывались в Египте; созданы они должны быть до этого времени. Таким образом, принято считать, что евангельское творчество относится к концу I в. В этот период записываются не только евангелия, вошедшие впоследствии в Новый завет, но и большинство не признанных церковью евангелий, самыми ранними из которых были евангелия иудео-христиан, говоривших как по-гречески, так и по-арамейски. Существование арамеоязычной христианской традиции подтверждается наличием в евангелиях, в том числе и канонических, так называемых семитизмов - слов и оборотов, восходящих к арамейскому языку. Эти обороты были заимствованы из первых записей, сделанных в Палестине, или, как предполагает С. С. Аверинцев, из устной традиции вытверженных на память афоризмов и рассказов31.

* Распространение христианства в разной этнической и социальной среде, влияние нехристианских верований и философских систем, знакомство с которыми шло через новообращённых, неизбежно усиливали расхождения между отдельными группами христиан и их писаниями. К прежним расхождениям в устной традиции добавились расхождения между устной и писаной традицией и между различными писаниями. Как некогда первые христианские проповедники в Палестине полемизировали с кумранитами, так теперь в сочинениях христиан появляется полемика, направленная против единоверцев. Характерно в этом отношении одно из первых речений в коптском Евангелии от Фомы: «Иисус сказал: «Если те, которые ведут вас, говорят вам: «смотрите, царствие в небе!» - тогда птицы небесные опередят вас. Если они говорят вам, что оно - в море, тогда рыбы опередят вас. Но царствие внутри вас и вне вас»» (2). Это речение одновременно полемизирует с идеей установления материального царства божия на земле и со складывающимся учением о «царстве небесном» (выражение это появляется уже у Матфея, заменяя в отдельных речениях словосочетание «царство Божие»)32. В Евангелии от Филиппа содержится полемика с защитниками учения о непорочном зачатии (17).

* Постепенно выявляются наиболее почитаемые среди отдельных групп общин сочинения: прежде всего это относится к евангелиям. Из канонических евангелий на рубеже I-II вв. таковыми были евангелия от Марка и от Матфея (в греческой и арамейской версиях), а также Евангелие от Луки. Евангелие от Иоанна признавалось далеко не всеми группами, есть свидетельства, что оно было известно гностикам. Юстин использовал Евангелие от Петра, Папий ссылался на Евангелие евреев, которое, как и евангелие эбионитов, почиталось иудео-христианами Палестины и Сирии. Египетские христиане особо почитали Евангелие от Фомы и Евангелие от Филиппа, первоначально написанные по-гречески и позже переведённые на коптский.

* Множество вариантов «благой вести», постоянные споры между проповедниками поставили перед христианами задачу отбора из всей литературы тех книг, которые почитались бы основными источниками христианского вероучения. Эту проблему попытался решить Татиан (2‑я пол. II в.), ученик христианского писателя Юстина. Он создал своеобразный пересказ четырёх новозаветных евангелий в одном сочинении - Диатессарон (по четырём), добавив некоторые места, совпадающие с фрагментами Евангелия евреев. Возможно, он воспринимал это евангелие как версию Евангелия от Матфея. В Диатессароне нет родословной Иисуса (не было её и в арамейском Евангелии от Матфея, как о том свидетельствует христианский писатель Епифаний), нет упоминаний о его детских годах. Татиан, вероятно, написал своё сочинение на греческом, но затем оно было переведено на сирийский язык (Татиан происходил из Сирии). Сирийские христиане долгое время почитали Диатессарон как основную священную книгу. При раскопках древней крепости Дура-Европос на берегу Евфрата был обнаружен фрагмент Диатессарона, относящийся к III в.33 Диатессарон был переведён в раннем средневековье на армянский и арабский языки. Существовал перевод и на латинский язык, но среди западных христиан сводное евангелие Татиана не получило признания.

* Ещё до Татиана была сделана попытка отобрать несколько писаний и установить их авторитетный текст. Эта попытка связана с именем Маркиона, богатого судовладельца, внёсшего большой вклад в казну римской общины христиан. Он прибыл в Рим из Малой Азии около 140 г. Целью его было сплотить христиан вокруг своего учения, добиться полного разрыва с иудаизмом. Маркион утверждал, что тексты, передающие учение Иисуса, были искажены. Он написал сочинение «Антитезы», в котором излагал своё учение и обосновывал проделанный им отбор христианских писаний. Из всех евангелий Маркион отобрал только Евангелие от Луки и десять посланий Павла. Из Евангелия от Луки он убрал ветхозаветные цитаты, которые, по его словам, были вставлены туда защитниками иудаизма. В Маркионовом варианте отсутствовали легенды о рождении Иисуса и Иоанна Крестителя. Иисус Маркиона сошёл с небес в пятнадцатый год правления Тиберия и явился в Капернауме. Ириней говорил о Маркионе: «Он бесстыдным образом богохульствует против проповеданного Законом и пророками бога, говоря, что он - виновник зла, жаждет войны, непостоянен в своих намерениях и сам себе противоречит. Иисус же происходил от того отца, который выше бога, творца мира…» (Против ересей. I. 27, 2). Маркион учил, что абсолютное божество не имеет никакой связи с людьми: они полностью ему чужды. Христос выкупил людей своей кровью, а выкупить, по рассуждению Маркиона, можно только то, что тебе не принадлежит. В соответствии со своими рассуждениями он отредактировал послания Павла34. Однако ни учение Маркиона, ни список отобранных им книг не были приняты большинством христианских общин, а сам Маркион был изгнан из римской общины. Попытка Маркиона отобрать из всей массы христианских сочинений «истинные» должна была подтолкнуть христианских деятелей к тому, чтобы выработать и согласовать список священных книг, определить возможности их использования как источника вероучения, т. е. как канонические, рекомендовать для публичных чтений во время молений или только для домашнего чтения.

* Понятие «канон», как и слово «евангелие», пришло к христианам из окружающего их языческого мира. Слово «канон» употреблялось в значении стандарта, нормы, правила, образца. Так, знаменитый греческий скульптор V в. до н. э. Поликлет написал сочинение «Канон», где он пытался обосновать идеальные пропорции при изображении человеческого тела. В ранних христианских писаниях слово «канон» встречается в значении «правило». В Послании к Галатам сказано: «Ибо во Христе Иисусе ничего не значит ни обрезание, ни необрезание, а новая тварь (творение. - Сост.). Тем, которые поступают по сему правилу (в греческом тексте - канону. - Сост.), мир им и милость…» (6.15-16). Только после длительного процесса отбора священных книг, когда сложились представления о существовании подлинных, истинных текстов и текстов подложных, искажённых, слово «канон» начало употребляться по отношению к собранию священных христианских книг, ставших образцами, с которыми нужно было сверять все высказывания, проповеди и даже поступки верующих. Такое словоупотребление распространяется с середины IV в., но начало создания канона или, точнее, канонов (ибо у разных групп каноны отличались друг от друга) относится к более раннему времени.

* Вопрос о «подлинных» и «подложных» писаниях поставил в сочинении «Против ересей» Ириней. Он подверг критике множество существовавших в конце II в. учений внутри и около христианства, которые считал «еретическими». Слово «ересь» в греческом языке имело широкий диапазон значений. Применялось оно и для обозначения философской школы, учения. В христианских писаниях, в частности в «Деяниях апостолов», этим словом называют религиозные секты, например секту саддукеев (5.17); иудеи назвали христианство сектой (ересью) назореев (24.5), причём это слово не имело специфически отрицательного значения. Затем параллельно с отбором священных текстов и развитием христианской теологии слово «ересь» приобретает негативный смысл, означая учение, расходящееся с истинным.

* Главным объектом критики Иринея были многочисленные гностические учения (ереси), которые особенно широко распространились во II в. (им близко учение Маркиона). В противовес их писаниям Ириней выдвигает в качестве единственно истинных четыре евангелия. Он особенно активно защищал подлинность четвёртого евангелия, тем самым косвенно свидетельствуя, что оно не было признано повсеместно и вызывало споры: «Четыре есть евангелия, не больше и не меньше, и только пустые, неучёные и наглые люди, извращая форму евангелия, вводят их больше или меньше» (111.11). В противовес этим истинным евангелиям Ириней упоминает «несказанное множество апокрифических и подложных писаний» (1.20). Употреблённое им слово «апокрифические» впоследствии было распространено на все не признанные церковью христианские книги. Появление этого термина связано с религиозно-философским течением гностицизма (о гностицизме подробнее см. во II части книги). Гностики сами называли свои писания тайными (они даже применяли криптограммы), предназначенными только для «избранных».

* Гностики, о которых писал Ириней, пользовались сложной символикой образов, придавали магическое значение числовым сочетаниям, которые тоже могут быть постигнуты только «избранными» и останутся тайной для непосвящённых. Именно такой подход и дал основание Иринею назвать сочинения гностиков апокрифами, а так как он полемизировал с гностиками, стремясь доказать, что они искажают подлинное учение Христа, то для него их сочинения, также написанные от имени апостолов, были не только тайными, но и подложными. Такое же словоупотребление (тайные - подложные) встречается у Тертуллиана, христианского философа рубежа II и III вв. В конце II в. встречается выражение «Новый завет» как название собрания признанных священными книг. Евсевий Кесарийский упоминает о сочинении неизвестного автора, направленном против одной из радикальных христианских групп - монтанистов; в этом сочинении слова «Новый завет» употреблены применительно к писаному тексту, хотя само понятие существовало значительно раньше. Слово «завет» восходит к идее союза народа с богом, выраженной в библейских книгах; «Новым союзом» назвали себя кумранские сектанты, считая, что старый («ветхий») союз бога с иудеями потерял силу из-за искажения первосвященниками, фарисеями, вероотступниками истинного смысла божественных установлений, и они заключили с богом «Новый союз». В Септуагинте слово «союз» передано словом διαθήκη - завет, завещание (исходящее от бога). В смысле нового союза с богом это словосочетание встречается и в Евангелии от Луки: «…сия чаша есть новый завет в Моей Крови, которая за вас проливается» (22.20). Когда источником вероучения стали почитаться определённые отобранные писания, то на них было перенесено название «Новый завет».

* Процесс отбора христианских книг, которые должны образовать этот «новый» (по сравнению с Ветхим) завет, был процессом сложным не только потому, что отдельные группы общин почитали разные писания, но и потому, что наряду с резко расходившимися по вероучению текстами были писания, восходившие к общей традиции, но отличавшиеся передачей отдельных эпизодов и интерпретацией отдельных речений Иисуса. Кроме того, когда сложились основные евангелия, ставшие хорошо известными верующим, и их переработка (или, вернее, редактирование при переписке) могла сводиться только к изменениям отдельных деталей, стали создаваться самостоятельные произведения, как бы дополняющие древнюю традицию: описания детства Иисуса, жизнеописание его матери, описания деяний отдельных апостолов, упомянутых в евангелиях, - Петра, Павла, Филиппа, Андрея и др. Последние были особенно многочисленны в связи с тем, что во II в. наиболее значительные христианские общины начинают связывать своё происхождение с деятельностью непосредственных учеников Иисуса: община Рима якобы ведёт свою родословную от Петра, община Эфеса - от Иоанна. Отношение к подобным произведениям было различным. Некоторые христианские теологи и апологеты христианства рубежа II-III вв., принимавшие в качестве основных источников вероучения четыре канонических евангелия, ссылались как на авторитет и на другие священные книги. Так, Ориген использовал Евангелие от Петра и «Книгу Иакова», содержащую историю детства и замужества Марии (оба этих произведения приведены ниже), цитировал Евангелие евреев и «Деяния Павла», только с оговоркой, что их нельзя ставить в ряд с четырьмя евангелиями. Встречаются цитаты из неканонических произведений и у Климента Александрийского. В то же время продолжали вызывать сомнения у ряда богословов те произведения, которые вошли впоследствии в Новый завет, прежде всего Апокалипсис Иоанна и анонимное Послание к Евреям, которое сам автор назвал «словом утешения» (или «увещевания». - 13.22). Тертуллиан не упоминал среди священных книг Второе послание Иоанна; Ириней - Послание Иуды.

* Таким образом, христиане, особо почитавшие четыре новозаветных евангелия, были знакомы и с такой литературой, апостольское авторство которой или верность в передаче вероучения хотя и не отвергались совсем, но вызывали некоторые сомнения. У Оригена встречаются три группы писаний: «согласные» (όμολογούμενα), «ложные» и те, которые находятся «под сомнением». Вопрос о возможности пользоваться теми или иными писаниями решался во II-III вв. руководителями христианских общин. В этот период в большинстве христианских групп складывается аппарат управления, главой которого были епископы, первоначально «надзиратели» за порядком и финансами, затем - духовные пастыри рядовых верующих. Им приходилось высказываться по вопросам вероучения, ссылаться на авторитетные писания. В Письме к Филадельфийцам, приписанном христианской традицией перу антиохийского епископа Игнатия (II в.), автор пишет о том, что некоторые христиане говорят ему: «Если я не найду этого в древности, я не поверю в евангелие», а, когда я говорю, что это действительно написано в наших древних писаниях, они отвечают: «Это нужно доказать». Судя по словам Игнатия, вопрос об авторитетности писаний стоял очень остро, причём особо почиталась сама древность традиции, лежащей в их основе.

* Самым первым известным списком почитаемых книг является фрагмент, составленный в Риме около 200 г. и обнаруженный в 1740 г. По имени нашедшего его исследователя он назван «Каноном Муратори». В этом фрагменте нет начала, но ясно, что в первых строках речь шла о возглавлявших список четырёх евангелиях. Составитель списка указывает, что они «согласны между собой». Эта оговорка знаменательна: по-видимому, и в самом конце II в. вопрос о расхождениях между каноническими евангелиями (прежде всего - между синоптическими евангелиями и Евангелием от Иоанна) волновал умы верующих. Канон включает «Деяния всех апостолов в одной книге» - имеются в виду новозаветные «Деяния апостолов»35; автор списка подчёркивает, что эти деяния писаны в одной книге. Включены в «Канон Муратори» и тринадцать посланий Павла - без Послания к Евреям; из канонических соборных посланий отсутствуют послания Петра, Послание Иакова, Третье послание Иоанна. Любопытно, что в «Каноне Муратори» упомянута ветхозаветная книга «Премудрость Соломона», которая относится к так называемым ветхозаветным апокрифам36, т. е. книгам, не включённым в иудейский канон Библии. «Премудрость Соломона» входит в Септуагинту: по-видимому, вокруг этого произведения шли споры между христианами и иудеями (или иудео-христианами), говорившими по-арамейски и не пользовавшимися Септуагинтой, поэтому составитель списка особо отметил эту книгу.

* По поводу апокалипсисов составитель пишет: «Из откровений мы признаём только Иоанна и Петра, которое некоторые из наших не хотят читать в церкви. Но Герма написал «Пастыря» уже в наши дни в Риме, когда епископом был его брат Пий. Поэтому его нужно читать, но не публично в церкви, ни среди (писаний) апостолов, ни среди пророков». Отсюда следует, что при отборе священных книг играло роль не только содержание, но и давность, авторитетность сочинения, которое читалось в собрании верующих (в тексте канона под церковью понимается не помещение, а собрание верующих, экклесия). Герма не мог считаться ни пророком, ни апостолом, хотя был, вероятно, весьма уважаемым среди христиан человеком; записанное в «наши дни» не могло идти в сравнение с древней традицией. При чтении писания, освящённого такой традицией, действовал не только смысл читаемого, а сам образ слова, некогда произнесённого Иисусом и записанного его учениками: для верующих от такого слова исходила святость.

* Не случайно отсутствие в каноне Послания к Евреям (о его спорности говорилось выше) и Послания Иакова. Это последнее некоторые современные учёные считают наименее «христианским» и наиболее «загадочным» из новозаветной литературы37. Оно было создано, по всей вероятности, в среде иудеохристиан и адресуется «двенадцати коленам в рассеянии» (1.1). В нём содержатся резкие выпады против богатства, защищается требование соблюдения иудейского Закона («дел»); в частности, там есть прямая полемика с Павлом, считавшим, что христианин спасётся не делами Закона, а верой: «Так и вера, если не имеет дел, мертва сама по себе» (2.17). Собрание христиан в этом послании названо синагогой (в синодальном переводе дано слово «Собрание». - 2.1).

* Иудео-христианская направленность этого послания и привела к тому, что в «Каноне Муратори» его нет38. С некоторой осторожностью относится составитель канона ко Второму посланию к Коринфянам и Второму посланию к Фессалоникийцам, в списке оговаривается, что эти послания - повторные (т. е., возможно, являются повторением первых посланий); послания к Тимофею, Послание к Титу и Послание к Филимону включены, как там сказано, из любви к Павлу, таким образом, можно думать, что составитель (составители?) «Канона Муратори» происходил из среды ортодоксальных христиан, почитателей Павла, но даже при той любви к нему, о которой упомянуто в списке, он с колебанием относился ко многим посланиям как источникам вероучения.

* В III в. появились и другие списки священных книг. Существовал список в Риме, несколько сокращённый по сравнению с «Каноном Муратори»; в нём отсутствовал, в частности, Апокалипсис Петра. Другой канон, александрийский, был значительно шире римского. В него вошли кроме основных произведений Нового завета Учение двенадцати апостолов («Дидахе»), «Пастырь» Гермы, Апокалипсис Петра, Послания Варнавы (по христианскому преданию, спутника Павла) и Климента Римского39.

* Евсевий Кесарийский много внимания уделял вопросу о подлинности священных книг, но и у него наряду с «подложными» упомянуты те, которые можно назвать «сомнительными». Он не признавал «Дидахе», Апокалипсиса Петра, Послания Варнавы, а также, «если кому это покажется (правильным)», - Откровение Иоанна40 и Евангелие евреев. В древнейших дошедших до нашего времени рукописных сводах Нового завета IV в., Синайском и Ватиканском, содержатся Ветхий и Новый заветы: в Синайском - с прибавлением «Пастыря» Гермы и Послания Варнавы, в Ватиканском - за исключением посланий к Титу, Тимофею и Филимону41.

* Принятие канона господствующей церковью было ускорено признанием христианства римским государством при императоре Константине (307-337 гг.). Чтобы разобраться в расхождениях христиан (а в этот период шла ожесточённая борьба между ортодоксальным течением и арианством - учением, отрицающим догмат о троице), Константин потребовал, чтобы епископы предоставили ему копии священных книг. После длительных консультаций, уже после смерти Константина, на соборе в Лаодикее в 363 г. было принято решение разослать по всем христианским церквам списки канонических произведений. Согласно Лаодикейскому канону, в состав Нового завета вошли 26 писаний - все, кроме Апокалипсиса Иоанна. В 367 г. в письме епископа Афанасия были названы уже все 27 писаний Нового завета. Но этот список не был признан повсеместно: христиане многих сирийских общин не признали Откровения Иоанна; другие сирийские христиане остались верны почитанию Диатессарона; египетские (коптские) христиане совсем не приняли ортодоксального учения42: у них были свои священные книги; вплоть до X в. палестино-сирийские христиане, как об этом будет сказано дальше, пользовались своим списком книг, который исключал все писания, связанные с именем Павла.

* Окончательно список новозаветных книг был утверждён ортодоксальной церковью на Карфагенском соборе в 419 г. Но борьба вокруг проблемы подлинности Апокалипсиса Иоанна шла ещё долго: обязательность его включения в состав Нового завета была подтверждена на Константинопольском соборе в VII в.

* В связи с утверждением списка канонических книг встал вопрос о судьбе тех писаний, которые считались спорными или подложными. В V в. исчезает понятие сомнительности отдельных христианских книг. Все писания, не вошедшие в Новый завет, стали называться апокрифическими. Но отношения к этим писаниям различались в зависимости от их содержания: были книги, которые церковь разрешала читать верующим и которые оказали существенное влияние на догматику и обрядность ортодоксальной церкви. К ним относились созданные после утверждения евангельской традиции повествования, её дополняющие. Таковы писания, посвящённые матери Иисуса: «История Иакова о рождении Марии», сочинение анонимного автора «Об успении Марии», Евангелие от Никодима (прежде всего та его часть, где рассказывалось о сошествии Христа в ад); к апокрифам относится и многочисленная раннесредневековая литература о христианских мучениках, создававшаяся по образцу деяний отдельных апостолов (некоторые из них продолжали читаться на протяжении всего средневековья, в том числе и на Руси43, например «Деяния Павла и Фёклы»). Все эти писания наполнены чудесами, в них используются традиционные (особенно для восточных областей) сказочные мотивы, прослеживается связь с фольклором. Как правило, они не имели догматических расхождений с церковным учением, но из-за позднего происхождения и явной фантастичности не были признаны церковью источниками вероучения. Те же книги, чьё содержание существенно отличалось от канонических писаний, читать строго запрещалось. Эти книги считались не только апокрифическими, но и запрещёнными, «отрешёнными». Первый список «отрешённых» книг был составлен в V в. в Восточной Римской империи. Вошедшие в него писания подлежали уничтожению как еретические; в течение последующих веков такие списки возобновлялись, что показывает на тайное (теперь уже действительно тайное!) существование подобных писаний. Прежде всего в список «отрешённых» книг были внесены иудео-христианские, гностические и близкие им писания.

* Борьба церкви против этих писаний привела к тому, что большинство списков «отрешённых» книг было уничтожено, однако сохранились цитаты из них в произведениях самих же защитников ортодоксальной церкви. Благодаря успехам археологии конца XIX-XX в. стали известны многие «отрешённые» апокрифы. Что же касается не признанных священными, но разрешённых для домашнего чтения сочинений, то они дошли до нас в средневековых рукописях как на языке подлинника, так и в переводах на латинский, сирийский, арабский, армянский, грузинский и славянские языки.

* Учения, содержавшиеся в древних апокрифах, не пропали бесследно: они оказали влияние на самые разнообразные еретические движения как на Западе, так и на Востоке. Можно проследить преемственность идей от кумранских сектантов через учения иудео-христиан и гностиков к богомилам и катарам. И богомилы, проповедовавшие на Балканском полуострове (X в.), и южноевропейские катары (XI-XIII вв.) считали телесный мир созданием злых сил, отрицали церковную организацию и обрядность. Отзвуки иудео-христианских идей встречаются в средневековых мусульманских трактатах (о них будет сказано ниже) и древнерусских ересях, таких, как «жидовствующие». Писания уничтожались - идеи продолжали существовать…

* Источник: Апокрифы древних христиан: Исследование, тексты комментарии. -М.:Мысль, 1989, Стр. 6-32.

Примечания

  1. [] Об истоках, содержании и жанрах новозаветной литературы см.: История всемирной литературы. Т. 1. М., 1983. С. 501.
  2. [] Filson Т. V. New Greek and Coptic Gospel Manuscripts // Biblical Archeologist. 1961. XXIV. 1. P. 6.
  3. [] Сочинение, начинающееся словами: «Евангелия Истины есть радость для тех, кто получил от Отца истины милость познать Его через могущество Слова, пришедшего из Плеромы (полноты, совершенства. - Сост.)», было найдено среди рукописей на коптском языке, обнаруженных в 1945 г. в Египте. По всей вероятности, Ириней имеет в виду именно это сочинение.
  4. [] В греческом тексте (ύπερλιαν - чрезвычайный, превосходящий (2 Кор. 12.11). По-видимому, речь идёт о «старших» (по авторитету) апостолах, непосредственно общавшихся с Иисусом. Себя Павел также причисляет к апостолам, говоря, что «признаки» его апостольства были показаны перед коринфскими христианами разными знамениями (2 Кор. 12.12).
  5. [] См.: Свенцицкая И. С. Полис и империя: эволюция императорского культа и роль «возрастных союзов» в городах малоазийских провинций // Вестник древней истории. 1981. № 4. С. 37.
  6. [] В частности, Цельс (II в.), которого цитирует Ориген, говорит, что христиане для собраний используют сапожные или валяльные мастерские (Ориген. Против Цельса (Contra Celsum). IV. 55. Далее: Contr. Cels.).
  7. [] Цит. по: Ранович А. Б. Первоисточники по истории раннего христианства. М., 1933. С. 161. «Дидахе» - своего рода руководство для внутренней жизни христианских общин. Рукопись этого произведения была обнаружена в 1875 г.
  8. [] «Критика текста» и «критика форм» разобрана в книге Трофимовой М. К. «Историко-философские вопросы гностицизма» (М., 1979. С. 60-63). См. также: Dibelius M. Die Formgeschicʼnte des Evangeliums. Tub., 1959; Geschichte der synoptischem Tradition. В., 1921.
  9. [] По вопросу об историчности Иисуса в науке есть две школы: мифологическая, которая все сведения об Иисусе считает мифическими, и историческая, сторонники которой полагают, что в основе рассказов о нём лежит историческое ядро. Авторы настоящей книги принадлежат к последним. Точка зрения противников исторической школы отражена в книге: Крывелев И. А. Христос: миф или действительность? М., 1987.
  10. [] Септуагинта - «перевод семидесяти», по преданию, был осуществлён семьюдесятью александрийскими иудеями.
  11. [] The Cambridge History of Bible. Vol. 1. Cambridge, 1970. P. 230.
  12. [] См.: Поэзия и проза Древнего Востока. М., 1973. С. 123.
  13. [] История всемирной литературы. Т. 1. С. 507.
  14. [] Johnson P. A. History of Christianity. L., 1976. P. 44-45.
  15. [] Подробно о содержании и образном строе Апокалипсиса Иоанна см.: Козаржевский А. Ч. Источниковедческие проблемы раннехристианской литературы. М., 1985. С. 82-90.
  16. [] См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 22. С. 465-492.
  17. [] Послание к Лаодикийцам упомянуто в Послании к Колоссянам (4.16). К подлинным посланиям Павла относят Послание к Римлянам, оба Послания к Коринфянам, Послание к Галатам; в расширенный список подлинных посланий включают Первое послание к Фессалоникийцам, Послание к Филиппийцам, Первое послание к Тимофею (иногда Послание к Филимону). О проблеме подлинности посланий см.: The Cambridge History of Bible. Vol. 1. P. 237-242. См. также: Козаржевский А. Ч. Указ. соч. С. 71-81.
  18. [] Это свидетельство приведено у Евсевия (HE. III. 39).
  19. [] Подробное исследование вопроса о Q, существование которого в настоящее время признаёт подавляющее большинство учёных, см.: Edwards R. A. A Theology of Q. Philadelphia, 1976. Эдвард считает, что община, записавшая речения, рассматривала Иисуса как учителя, пророка и мудреца, все основные речения были связаны с пришествием «Сына человеческого» (учёный отмечает, что «Сын человеческий» - эсхатологическая фигура, ожидавшаяся в «последние времена», возможно, первоначально и не отождествлялась с Иисусом, это отождествление произошло только после смерти Иисуса. - Р. 36). Образ «Сына человеческого» заимствован из книги пророка Даниила (7.13).
  20. [] В синодальном переводе Евангелия от Луки после слова «нищие» добавлено «духом».
  21. [] См.: Амусин И. Д. Кумранская община. М., 1983. С. 217.
  22. [] Этот перевод предложен С. С. Аверинцевым (см.: История древнего мира / Под ред. Дьяконова И. М., Нероновой В. Д., Свенцицкой М. С. Т. III. M., 1982. С. 126).
  23. [] Согласно этой тенденции, Иисус у Луки рождается не в доме (ср.: Мф. 2.11), а в хлеве: «…и положила младенца в ясли…». Поклониться ему пришли пастухи, а не восточные мудрецы (волхвы - в русском переводе), как у Матфея.
  24. [] Эта особенность, по-видимому, связана с тем, что автор третьего евангелия явно был греком, у него меньше, чем у Матфея, использована ветхозаветная литература, и адресовался он читателям из неиудеев (см.: Козаржевский А. Ч. Указ. соч. С. 50-52).
  25. [] Например, оксиринхский логий (I): «Иисус сказал: «Там, где (двое, они не) без бога, а там, где один, я говорю вам это, я с ним. Подними камень, ты найдёшь меня там, разруби дерево, я тоже там.».» - в коптском тексте Евангелия от Фомы разделён между двумя речениями (первая часть греческого логия в речении 35, вторая - в 81). Подробнее об этом см.: Трофимова М. К. Историко-философские вопросы гностицизма. С. 83.
  26. [] Ни Марк, ни Лука, согласно церковной традиции, не были непосредственными учениками Иисуса (ими были Матфей и Иоанн), Лука, по преданию, был спутником апостола Павла, Марк - Петра, хотя в самих евангелиях, связанных с их именами, об этом ничего не говорится.
  27. [] Например: «Дщери Иерусалимские! не плачьте обо Мне, но плачьте о себе и детях ваших; Ибо приходят дни, в которые скажут: «…блаженны неплодные, и утробы неродившие, и сосцы непитавшие»» (Лк. 23.28-29).
  28. [] The Cambridge History of Bible. Vol. 1. P. 265.
  29. [] Евангелие написано от имени «любимого ученика» Иисуса, но ещё в древности авторство это вызывало сомнения: так, Папий считал автора четвёртого евангелия и автора Апокалипсиса разными лицами, причём только последнего он называл учеником Иисуса (см.: Евсевий. HE. III. 39, 6).
  30. [] Относительную датировку этого евангелия разбирает А. Ч. Козаржевский. «Четвёртое евангелие в целом отражает весьма развитую богословскую мысль, далёкую от архаизмов Апокалипсиса и тем более кумранских документов» (Козаржевский А. Ч. Указ. соч. С. 56). См. также: Амусин И. Д. Указ. соч. С. 217-218; исследователь указывает, что совпадений с кумранскими текстами больше всего в писаниях, связанных с именем Иоанна (не только в евангелии, но и в посланиях).
  31. [] См.: История всемирной литературы. Т. 1. С. 507.
  32. [] Ср., например: «Как трудно имеющему богатство войти в Царство Божие» (Мк. 10.23) и «Трудно богатому войти в Царство Небесное» (Мф. 19.23).
  33. [] Bell H. I. Recent Discoveries of Biblical Papyri. Oxford, 1937. P. 22.
  34. [] Так, в Послании к Галатам вместо ἀγαπήσαντος με (возлюбившего меня) он читал ἀγοάσαντος με (выкупившего меня) (2.20), тем самым подчёркивая свою идею выкупа Христом людей у мира и передачи их истинному божеству.
  35. [] Вопрос об авторстве и времени создания «Деяний апостолов», так же как и посланий апостолов, адресованных по форме всем христианам (их называют «католические» или «соборные» послания), неясен. Стилистические совпадения позволяют думать, что автором и третьего евангелия, и «Деяний апостолов», во всяком случае основной их части, является один и тот же человек. «Деяния» были написаны уже после падения Иерусалима, на рубеже I и II вв., после создания первых трёх новозаветных евангелий. Главным героем «Деяний апостолов» является Павел. Признание этого произведения каноническим связано, по всей вероятности, с распространением «паулинизма» - учения Павла, которое в начале II в. получило поддержку многих групп христиан. Что касается соборных посланий, то они были созданы, как и поздние послания, приписываемые Павлу, вероятно, уже в начале II в., когда священнотворчество шло особенно интенсивно.
  36. [] Ветхозаветными апокрифами (у иудаистов - «посторонние книги») называются произведения иудейской литературы, созданные в III-I вв. до н. э. Некоторые из них оказались вошедшими в греческий перевод Библии; католическая и православная церкви их признают, а протестанты, следуя иудейскому канону, исключают.
  37. [] The Cambridge History of Bible. Vol. I. P. 264.
  38. [] Впоследствии это послание было включено в канон, вероятно, из-за имени его автора, ибо Иаков, брат Иисуса, был почитаемой фигурой в христианской традиции (правда, неясно, кому из нескольких Иаковов, упомянутых в Новом завете, приписывалось это послание: среди непосредственных учеников Иисуса названы Иаков, брат Иоанна, и Иаков Алфеев, но скорее всего речь шла именно о брате Иисуса).
  39. [] Климент Римский, по церковному преданию, был одним из первых римских епископов (конец I в.); ему приписывается Послание к Коринфянам, связанное с резким внутренним конфликтом среди коринфских христиан между молодыми и старейшими членами общины. В письме имя автора не названо, но по достаточно древней традиции его приписывали Клименту. В Послании Варнавы утверждается противопоставление иудаизма христианству («Не Израиль, а христианство наследует завет»), т. е. развиваются идеи паулинизма. Церковь называет и того и другого «мужами апостольскими», но в окончательный текст канона их произведения не были включены, возможно из-за сомнительности авторства.
  40. [] Евсевий приводит слова александрийского епископа Дионисия, который не признавал, что автор Апокалипсиса и Евангелия от Иоанна - одно и то же лицо: «Из духа того и другого, из образа речи… я заключаю, что писатель их не один и тот же» (HE. VII. 25).
  41. [] О рукописных сводах Нового завета см.: Козаржевский А. Ч. Указ. соч. С. 19-25.
  42. [] Первоначально слово «ортодоксы» употреблялось христианскими писателями (Климент Александрийский) для обозначения людей чистой веры. В 325 г. на Никейском соборе большинством епископов был принят христианский символ веры, арианство было осуждено. Единая церковная организация стала называться католической (всеобщей) ортодоксальной (православной) церковью, хотя фактически расхождения между западными и восточными христианами оставались.
  43. [] Это произведение в переводе на русский язык опубликовано в книге: От берегов Босфора до Евфрата / Сост. С. С. Аверинцев. М., 1987.

Содержание

Содержание

Нет элементов содержания