Древне-Русский духовник

С.И. Смирнов, Древне-Русский духовник. Исследование с приложением: Материалы для истории древне-русской покаянной дисциплины. - М.,
1913

Содержание

Предисловие

Сокращения

Введение

ГЛАВА I. Организация древне-русского духовничества

ГЛАВА II. Нравственное и бытовое положение духовника

ГЛАВА III. Житейское положение и официальная роль духовника

ГЛАВА IV. Нравственное миросозерцание духовнина по Вопрошанию Кирика

ГЛАВА V. Учительная деятельность древне-русского духовника

ГЛАВА IV, Дисциплинарная деятельность духовника

ГЛАВА VII. Русские духовники и раскол старообрядства

ПРИЛОЖЕНИЯ

Добавления и поправки

Добавления и поправки в Материалах для истории древне-русской покаянной дисциплины

Опечатки и недосмотры в Указателе к Текстам и в Оглавлении

Опечатки

OCR
ГЛ. VI. ДИСЦИПЛИНАРНАЯ ДѢЯТЕЛЬНОСТЬ ДУХОВНИКА. 181 привело это въ сильное смущеніе; Башкинъ показался Симеону „сынъ
духовный необыченъ"*). Но церковь съ успѣхомъ защищала раба всѣми
доступными ей средствами и главнымъ образомъ чрезъ духовника и посред¬
ствомъ дисциплины покаянія. Вообще древне-русскіе епитимейншш проникнуты духомъ гуманности.
Они заступаются за все слабое и безсильное. „Скота и птицы не убилъ
ли до смерти напрасно"? „А се грѣхъ есть, убивше чужъ песъ безъ
вины, епитиміи 8 дни"Т Запрещаютъ обижать и язычниковъ. Въ древней
Руси почитали нищаго, потому что вѣрили, будто въ „образѣ нищатѣа хо¬
дитъ самъ Христосъ. Считалось поэтому большимъ грѣхомъ отказать ему
въ подаяніи. „Или похулилъ еси нищаго, и осудилъ, и милостыня не далъ
еси ему"? „Изгнавъ изъ дома своего нищаго, 30 дній сухо ястъ". Моло¬
дыя дѣти каялись въ томъ, что не донесли посланную милостыню нищему,
„солгали ему глупостью или истеряли лакомствомъ®. „Согрѣшихъ, отче,
кается древне-русскій человѣкъ, нищему не далъ воды пить или отъ со¬
баки не проводилъ^. Нищаго представляли церковнымъ человѣкомъ, какъ
священника или монаха, а положеніе послѣднихъ въ обществѣ, особенно
бѣлаго духовенства въ московскій періодъ, было также незавидно. „Аще
билъ попа, или чернца, или черницу, или изгналъ нища изъ дома тща,
постъ 6 недѣльа. „Или ударила нищаго или попа"?—это вопросъ женамъ.
Изъ другихъ исповѣдныхъ вопросовъ мы узнаемъ, что священниковъ и
чернецовъ міряие укоряли, поднимали на смѣхъ, „кощунали срамно",
продѣлывая надъ ними непристойныя шутки. Такъ древне-русскій духов¬
никъ старается перевоспитать общество, привить ему чувство милованія,
смягчить жестокіе нравы, поднять положеніе угнетенныхъ. Заступаясь за
слабыхъ экономически, онъ поднимаетъ свой голосъ противъ безбожнаго
рѣзоиметва, высокихъ процентовъ2). Трудно учесть результаты этого влі¬
янія, но отрицать его невозможно. Изслѣдователь древне-русскаго гра¬
жданскаго общежитія наблюдаетъ пружины, которыми оно движется—эти
жестокіе рычаги: черствый эгоизмъ, слѣпой инстинктъ, суровый законъ,
обуздывающій порывы того и другого. „И среди стукотни этого механизма
вдругъ послышится наблюдателю звукъ совсѣмъ иного порядка, запавшій
въ житейскую разноголосицу откуда-то сверху, точно звонъ колокола, раз¬
давшійся среди рыночной суматохи": освобождаются рабы или прощаются
проценты3). Эти звуки иного порядка представляютъ собою голосъ церкви,
дошедшій до совѣсти народа главнымъ образомъ чрезъ духовника. По
древне-русскимъ духовнымъ завѣщаніямъ обычно отпускаются на волю рабы,
и возникаетъ предположеніе, не духовниками ли, которые были непремѣн¬
ными участниками при составленіи завѣщаній въ качествѣ послуховъ,
внушалось это распоряженіе, не ими ли созданъ обычай, смягчавшій су¬
ровое рабство. Не усиліями ли такихъ духовниковъ, какъ преп. Кириллъ ]) А. Э- I, Лі 238, стр, 249- 2) См. Замѣтки, § 27, особ. 401 стр., нрим. %, 3) ІСлючевскій, Очерки и рѣчи, 91—92.