Шатапатха-брахмана: книга I; книга X (фрагмент)

Шатапатха-брахмана: книга I; книга X (фрагмент) / перевод, вступ. статья и примеч. В.Н. Романова. —М.: Вост. лит., 2009. — 383 с.

OCR
имея в виду мантры-наказы): „Делайте то!", „Делайте это!", — то
ведь опять выходит, что сооружается он с помощью слова»156.
По смыслу перевода, получаемого в результате такой подстановки,
выходит, что функциональное назначение этой вводной статьи, характеризующейся ярко выраженной эмфатической окраской, заключалось
прежде всего в том, чтобы четко обозначить границу, которая проходит внутри единого пассажа, маркируемого приводимой в ШБр Х.4.5.1
(см. выше) общей заглавной рубрикой: «Теперь (излагаются) наставления относительно имен, на которые медитируют (во время агниалтарной упасаны)».
Для искушенного слушателя, прекрасно разбиравшегося в обычных
приемах введения дискуссионного материала, было совершенно ясно,
что непосредственно следовавший за этой общей рубрикой почти что
конспективный обзор мнений ряда ритуалистов относительно агниалтарной упасаны в Х.4.5.1-3 лишь подготавливает почву, необходимую для будущей полемики с ними, и что далее составитель текста
должен будет недвусмысленно обозначить свою собственную позицию в этом вопросе. И вот она-то со всей определенностью как раз
и заявляется сейчас в Х.5.1.1, сигнализируя слушателю о начале подробного и обстоятельного разговора, призванного в конечном счете
прояснить те глубинные основания, по которым трехчастное Слово
агничаяны — и точнее, сами названия трех разрядов мантр (рич, саман, яджус), задействованных при строительстве Агни-алтаря, — может действительно рассматриваться наиболее подходящим для данного обряда объектом медитации.
Если в функциональном отношении статья Х.5.1.1 являлась своеобразным подзаголовком внутри единого пассажа, вводимого общей
рубрикой Х.4.5.1, то в отношении содержания та же статья, в силу
своей смысловой направленности на Слово агничаяны, вновь возвращала слушателя к разговору, начатому уже ранее, в X.3.5.11-12. Нетрудно заметить, что в обоих случаях речь шла об упасане, связанной
так или иначе со словесным компонентом данного обряда, и отличие
лишь в том, что в Х*5.1.1 составитель текста изначально задавал гораздо более широкие тематические рамки предстоящего разговора.
Если раньше он касался исключительно яджуса, то теперь он должен был распространиться в принципе и на два других разряда божественного Слова, задействованного при сооружении Агни-алтаря, —
Заключительная ремарка, начинающаяся в оригинале со слова atha, из-за игнорирования Эггелингом первого Ш, от которого, в общем-то, напрямую зависит трактовка исключительно многозначного союзного слова yad, принимает в его переводе
несколько упрощенный и смещающий смысловые акценты вид: «And he (the Adhvaryu)
speaks with human speech, 'Do ye this! Do ye that!' then also it (the altar) is built therewith».
99