Шатапатха-брахмана: книга I; книга X (фрагмент)

Шатапатха-брахмана: книга I; книга X (фрагмент) / перевод, вступ. статья и примеч. В.Н. Романова. —М.: Вост. лит., 2009. — 383 с.

OCR
ния решительно выходит на первое место116. Наиболее явственно это
характерное для упанишад — как и для всей последующей ортодоксальной традиции в целом — смещение акцентов дало о себе знать
в противопоставлении ими двух посмертных путей человека, названных позднее путем знания {jnanamarga) и путем деяний {karmamarga).
Первый из них, хоженный богами {devayana), ведет после смерти
в высший мир Брахмы и благополучно кончается там, не предполагая
обратного возврата, в то время как второй, хоженный предками {pitryапа), на который домохозяин вступает, совершая при жизни одни
лишь деяния (т.е. жертвоприношения, подаяния и т.п.), ведет на луну
и оттуда опять на землю, обусловливая тем самым повторное воплощение Атмана, и притом — неизвестно еще в каком теле.
В ходе того же движения брахманической мысли понятие atman —
в противовес «яджне» — повышало свой ценностный статус. Приобретая значение беспредпосылочной основы сущего и сменяя таким
образом яджну в функции ведущего объяснительного принципа, оно
отсылало теперь к предельно мыслимому (в конечном счете — опять
же апофатически) онтологическому началу, в котором радикально
снимается свойственная всему здешнему миру двойственность. В так
называемых араньяках и старших упанишадах эта тема двоицы
{dvayam), дававшая о себе знать и прежде, становится уже основной,
причем с весьма показательной перестановкой акцентов. Если в брахманах ударение делается скорее на разведении двоицы (сатьи и анриты, неба и земли, богов и людей и т.п.) и соответственно на упорядочении здешнего мира как на условии, необходимом для совершения
жертвоприношения, то в упанишадах, нацеленных на описание и толкование медитативного опыта, напротив, — на свертывании этого мира и возвращении его к исходному, «до-тварному», самодостаточному
и уже вполне целостному состоянию, в котором все, что разделяется
116
Судя по всему, именно с этого времени, когда противостояние яджны всей остальной освященной временем практике дваждырожденных в субъективном плане
существенным образом понизилось и аксиологическая разнородность их начала переживаться гораздо менее,, интенсивно, чем прежде, только и стало по-настоящему возможным сложение единого собрания текстов под общим названием кальпасутра.
В такого рода собрания, наряду с текстами, описывающими процедуры торжественных
жертвоприношений (шраутасутры), на равных правах вошли также тексты, формально построенные по образцу шраутасутр, но в содержательном отношении представлявшие уже собой нормативное описание домашней обрядности (грихьясутры) и всей
в целом повседневной жизни дваждырожденных (дхармасутры). Не случайным с этой
точки зрения выглядит и тот факт, что наиболее продуктивной в порождении подобного рода собраний оказалась как раз яджурведическая школьная традиция, которая, буДучи связанной с деятельностью жреца-адхварью, в наибольшей степени, если сравнивать ее с остальными, была ориентирована на описание именно «рукотворной», кармической составляющей торжественного обряда почитания богов.

73