Шатапатха-брахмана: книга I; книга X (фрагмент)

Шатапатха-брахмана: книга I; книга X (фрагмент) / перевод, вступ. статья и примеч. В.Н. Романова. —М.: Вост. лит., 2009. — 383 с.

OCR
очевиден и вряд ли может быть оспорен: в древней Индии на начальном этапе развития ее «теоретической» культуры преимущественным
объектом нормативного описания стал торжественный обряд почитания богов (vajna), что решающим образом определило содержательную
неповторимость всей последующей древнеиндийской традиции —
причем как в «ортодоксальных», так и «диссидентских» ее вариантах.
Об исключительной роли, которую сыграла в становлении древнеиндийской культуры текстовая объективация обрядовой практики,
говорит уже одно то, что, приступив к описанию и толкованию ведийского ритуала жертвоприношения, брахманическая мысль сосредоточилась и потом задержалась на этом почти на полтысячелетия, неизменно порождая нормативные тексты, большей частью прямо и реже
косвенно ориентированные на тот же обряд. В результате, по объему
и содержанию информации, находящейся ныне в нашем распоряжении, ситуация вполне сопоставима с той, как если бы мы сами проводили в те отдаленные времена этнологические полевые исследования,
поставив при этом одну единственную перед собой цель — описать во
всех подробностях обрядовую жизнь древней Индии и все, что связано
с ней. Но в том-то и суть вопроса, если рассматривать его в типологической плоскости, что все это культура проделала именно сама — без
какого-либо нашего стороннего участия (как в случае с «незрячей»
традиционной культурой, где побывал, положим, полевик-исследователь), — начав реализовывать в качестве «теоретической» свою собственную способность к самоописанию.
Между тем внимание исследователей-индологов практически никогда не останавливается на этом важнейшем в типологическом отношении моменте, что, в общем-то, тоже вполне объяснимо и по-человечески понятно. Наличие столь обширного и совершенно уникального материала приводит к тому, что именно он оказывается в первую
очередь в центре их внимания. И чем внимательней и ответственней
они работают, чем пристальней всматриваются сквозь текст в обряд,
тем менее различимым становится для них сам текст в качестве совершенно особого и самостоятельного культурного артефакта, обладающего (как показывает своей избирательностью гем индологическая
историография) поразительной по силе способностью скрывать свою
собственную реальную природу за отображенной в нем обрядовой
Реальностью.
Прикидываясь наподобие иллюзионистской картины «открытым
окном» и как бы приглашая «заглянуть» в него, текст, оставаясь в свое
м типологическом значении практически невидимым, просто провоцирует исследователей на написание обстоятельных работ, посвященных, положим, тому или иному конкретному ведийскому обряду с уче-