Шатапатха-брахмана: книга I; книга X (фрагмент)

Шатапатха-брахмана: книга I; книга X (фрагмент) / перевод, вступ. статья и примеч. В.Н. Романова. —М.: Вост. лит., 2009. — 383 с.

OCR
ром под патронимическими именами жертвователя107 «Называясь
одинаково с ним» (asya samano bmvanah)m и выступая на яджне в качестве вестника и перевозчика жертвы, Агни должен был от лица
жертвователя обеспечить доставку его именного, так сказать, приношения на небо. И тут — в силу принадлежности всех кровных сородичей (включая, разумеется, и нашего жертвователя) к одной и той же
(samand) генеалогической линии (arseyd) — получалось, что не только
у него, но также и у всех его сородичей-ахитагни, разведших жертвенные огни, Агни выбирался на свое хотарство под одними и теми же
(samand) патронимическими именами, производными от имен тех же
самых (samand) родовых риши
В результате конкретное лицо отправителя, рассчитывающего на
получение обратного дара и исполнение своих просьб, лишалось своей
однозначной определенности и тогда со всей определенностью вставал вопрос о нейтрализации родичей-соперников жертвователя и преодолении полного равенства (если не тождества) этой его ровни относительно яджны. Вот здесь-то, судя по всему, как раз и скрывались
исходные мотивы, приводившие (по крайней мере, первоначально) к актуализации темы ровни в контексте разговора о жертвоприношении.
Но если согласиться с этим выводом и соответственно увидеть за словом samana не сторонних друзей, а в первую очередь именно родственных и равных жертвователю соперников по яджне109, то в таком
случае перевод АйтАр П.3.1 должен бы выглядеть следующим образом:
107

Относительно процедуры избрания Агни хотаром обряда под патронимическими именами жертвователя см подр ШБр 14 2 2-А и примеч
В ШБр 16 18 (см также примеч ) данное выражение относится, правда, не к божественному хотару, а к человеческому, но от этого суть дела здесь не меняется, поскольку оба выбирались на свое хотарство под теми же патронимическими именами
жертвователя, ср ШБр I 4 2 3 и I 5 1 9
9
Предложенная интерпретация хорошо, как мне кажется, согласуется с общим
агонистическим настроем всей брахманической прозы В связи с этим представляется
весьма примечательным, что имманентно присущий повествованию брахман дух состязательности сказывался в первую очередь в ее постоянных отсылках к борьбе за верховенство двух архетипических сородичей, объединенных одним общим «фамильным» именем Праджапатьевы и бескомпромиссным соперничеством в яджне, — т е к борьбе
богов, на стороне которых выступал во время обряда жертвователь, и асуров, с партией
которых постоянно соотносится ненавидящий его соперник, ср аналогичное соперничество за верховенство в «Махабхарате» между двумя родственными кланами кауравов
и пандавов, которые при случае могли рассматриваться в тексте как воплощение соответственно асуров (Мбх I 61 80-83) и богов (Мбх I 189 27) В свете изложенного отмечу попутно, нет никакой необходимости заранее усматривать в этих присущих брахманической прозе состязательных мотивах прямое и непосредственное отражение предшествующего классической яджне гипотетического обрядового агона, как это делает
в целом цикле своих статей J С Heesterman Хотя сама по себе возможность бытования
такого рода обрядов в ранневединекий период вовсе не отвергается мной с порога и,
65