Шатапатха-брахмана: книга I; книга X (фрагмент)

Шатапатха-брахмана: книга I; книга X (фрагмент) / перевод, вступ. статья и примеч. В.Н. Романова. —М.: Вост. лит., 2009. — 383 с.

OCR
asau), на все, что не является Я, а само tad, в свою очередь, превратилось в символическое обозначение брахмы 101 . И вот только оборотной
стороной этого семантического сдвига — первоначально состоявшегося, подчеркиваю, на уровне психологического жеста — явилось то, что
слово brahman закономерно превращалось в скалярный синоним «атмана» с общим для них значением: единое, универсальное и вездесущее
Все 1 0 2 . Оба в равной мере выражали идею всеохватного, всепоглощающего и единого целого, не допускающего самой своей сутью никаких
внутри себя оппозиций и никакой, естественно, двойственности, а вся
разница между ними заключалась теперь в одной лишь взаимно противоположной дейктической направленности их биодинамических проекций, что сказывалось, однако, главным образом в плане выражения.
Взятое в аспекте всеобъемлющего и зримо наблюдаемого множества, это целое, соотносясь с потенциально направленным в любую от
особы сторону психологическим жестом с универсальным значением
«то/это», на который в смысловом отношении и опиралось теперь
упанишадское brahman, могло описываться в тексте как нечто бесконечно большое (bhuman), в силу чего само слово bhuman, наряду
с дейктическим tad, также превращалось в одно из символических
обозначений Брахмы (ср. ЧхУп VII.23.1-25.2). В аспекте же нераздельного и чувственно переживаемого единства то же самое целое,
предполагая под собой не менее универсальный, но абсолютно противоположный, возвратно-указующий, психологический жест со значением «Я», всегда готовый возвращать и на деле собирать все эти разошедшиеся по разным сторонам «то» в одну единую точку, обозначавшуюся обычно словом antaratman («внутренний атман»), могло
характеризоваться уже как нечто такое, что «меньше ядрышка просяного зерна» (ср. ЧхУп III. 14.3), и одновременно как такое, которое,
несмотря на всю свою малость, в состоянии целиком вобрать в себя
«все здешнее», а при случае — вновь выпустить его из себя по всем
103
направлениям, словно паук паутину ; и вот в этом-то смысле это
101

Мониер-Вильямс (заходя, правда, слишком, на мой взгляд, далеко) даже рассматривает данный факт как лингвистический, включая это символическое значение tad
в соответствующую статью своего Словаря tad = Brahma Стоит, наверное, заметить,
что, помимо tad, сходное символическое значение могло при случае приобретать в упанишадах и местоимение tyad («это! то»), ср БрУп TI 3 1, где tyad в силу своей «вместоименной» дейктической природы, позволявшей отсылать к объекту, не называя его по
имени, толкуется как непроявленный образ брахмана (см первое примеч к ШБр X 6 3 1)
102
Ср приводящиеся в примеч 98 и 99 сходные пространственные описания атмана и брахмы, завершающиеся в обоих случаях весьма характерной концовкой — их
отождествлением со скалярным «все здешнее» (sarxam idam)
103
Ср БрУп II 1 23 (- КБрУп II 1 20), где Атман-Творец, из которого в момент порождения «всего здешнего» выходят в разных направлениях {\\-uccaranti) все дыханияпраны, все миры, все боги, все существа, сопоставляется, с одной стороны, с огнем, из
60